Age of menarche, menstrual function and age-related diseases: points of contact

• Kseniya V. Dmitrienko
• Svetlana D. Yavorskaya
• Igitova M.B.
• Amani A. Zerd

Abstract

One of the priority challenges of modern Russia is preserving the nation’s health in the face of increasing life expectancy. In the first half of the 21st century, many countries around the world have seen an unprecedented rise of chronic noncommunicable diseases (NCDs). Currently, scientific data is growing indicating gender-specific patterns in the development of NCDs, such as the later onset of cardiovascular disease in women compared to men. The relationship between the age of menarche, women’s menstrual function during the reproductive period, and the risk of developing age-related diseases, including cancer, remains unresolved.

The aim of this review was to determine the relationship between age at menarche and menstrual function and the risk of developing age-related diseases in women.

Material and methods. To achieve this objective, a targeted search was conducted in the electronic databases PubMed, eLibrary.ru, and “Russian Medicine” using the keywords: menarche, menstrual irregularities, age-associated diseases, and somatic disease risks. A total of 350 articles were identified, of which 49 scientific papers, published primarily in the last five years, met the search criteria.

Results. A direct correlation was established between early menarche and menstrual dysfunction in women of reproductive age with the development of cardiovascular diseases (atrial fibrillation, hypertension, myocardial infarction, and coronary heart disease), metabolic syndrome, multiple sclerosis, and the development of cancer in 19 locations. The similarity of the observed associations indicates a common trigger in the pathogenesis of these diseases.

Conclusion. The age of menarche and the quality of menstrual function may be markers for the development of age-associated diseases in the future.

Keywords: menarche; menstrual irregularities; age-associated diseases; somatic diseases risks

Введение

Одной из приоритетных задач современной России является здоровьесбережение нации в условиях увеличивающейся продолжительности жизни. В первой половине XXI в. во многих странах мира наблюдается беспрецедентный рост хронических неинфекционных заболеваний (ХНИЗ) [1]. Причины данной тенденции остаются предметом научных споров. Среди ученых существует две основные точки зрения на причины роста распространенности ХНИЗ и их "омоложения". Одни исследователи связывают это с накоплением в популяции людей, несущих нелетальные генетические мутации. Другие объясняют тенденцию увеличением доли людей старшей возрастной группы и общей продолжительности жизни человека [1].

В современной науке накапливается все больше данных о гендерных различиях в развитии ХНИЗ. В частности, установлено, что у женщин сердечно‑сосудистые заболевания развиваются в среднем позже, чем у мужчин [2-4]. Акушерам-гинекологам хорошо известна связь менструальной функции женщины с развитием ряда гинекологических заболеваний и акушерских осложнений [5]. В свою очередь, вопросы взаимосвязи возраста менархе, менструальной функции женщины в репродуктивном периоде с риском развития возраст-ассоциированных заболеваний, включая онкологию, остаются открытыми.

Цель научного обзора - определить взаимосвязь возраста менархе, менструальной функции, репродуктивного здоровья с возраст-ассоциированными заболеваниями женщины.

Материал и методы

С целью достижения поставленной задачи был проведен целенаправленный поиск информации в электронных базах данных PubMed, eLibrary.ru и "Российская медицина" по ключевым словам: "менархе", "нарушение менструального цикла", "возраст‑ассоциированные заболевания", "риски соматических заболеваний". Были отобраны 350 статей, критериям поиска соответствовали 49 научных работ, опубликованных преимущественно за последние 5 лет.

Результаты и обсуждение

Возраст менархе, хронические неинфекционные заболевания и онкология

Возраст менархе (первая менструация) - центральное событие полового созревания девочки. В последние годы отмечен рост нарушений менструальной функции в пубертатном и репродуктивном возрасте как в Алтайском крае, так и в целом по стране. Расстройства менструальной функции у девочек-подростков в Алтайском крае в 2021 г. составили 14 050,08 (в 2020 г. - 12 353,36) случая на 100 000 детского населения (в Российской Федерации данный показатель в 2020 г. составил 5206,70 случая) [6].

Раннее менархе, согласно клиническим протоколам, это наступление менструации в возрасте до 12 лет, но некоторые исследователи определяют его как наступление до 10-11 лет [7, 8]. Определены потенциально модифицируемые факторы риска раннего менархе, такие как низкая масса тела при рождении, повышенные колебания массы тела в детстве, особенно высокий индекс массы тела (ИМТ) [9]. Так, например, параллельно с ростом показателей ожирения средний возраст менархе у девочек в США снизился за последние 20 лет с 12,1 до 11,9 года [8]. Подобные тенденции отмечены и среди девочек многих других стран, в том числе и России, что в большей степени связано с наличием инсулинорезистентности в подростковом возрасте [9-12]. Выявлена взаимосвязь раннего менархе с развитием ожирения и метаболического синдрома, гипертензией и дислипидемией во взрослом возрасте [13].

Накапливаются научные данные о взаимосвязи возраста менархе с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Однако патогенетические связи между этими двумя процессами еще не до конца определены. Очевидно, что возраст наступления менархе определяется либо генетическими факторами, либо влиянием окружающей среды и особенностями образа жизни. В частности, избыточное потребление калорий и недостаточная физическая активность способны нарушить регуляцию адипокинов, спровоцировать повышение уровня лептина в период полового созревания. Это, в свою очередь, может негативно повлиять на метаболизм тканей и в дальнейшем способствовать формированию сердечно-сосудистых заболеваний у женщин в последующие годы жизни [14]. Уже есть данные, что раннее менархе более чем в 4 раза повышает риск развития серьезного неблагоприятного сердечно-сосудистого события в старшем возрастном периоде [отношение рисков (ОР) 4,53; 95% доверительный интервал (ДИ) 2,13-9,63] [15]. Однако, по данным A. Rajendran и соавт. (2023), а также ряда других авторов, не только раннее, но и позднее менархе существенно повышает риски развития ишемической болезни сердца, цереброваскулярных заболеваний и гипертонической болезни [15, 16]. По мнению M.V. Plompen (2020), с увеличением возраста менархе снижается риск развития неблагоприятных сердечно-сосудистых событий [17].

Американские ученые связывают ранний возраст менархе с более ранним развитием сахарного диабета 2-го типа, а также с реализацией инсульта в рассматриваемой популяции женщин [18]. Есть мнение, что менархе до 12 лет - фактор риска развития сахарного диабета уже в среднем возрасте [19]. Также доказана взаимосвязь раннего менархе с развитием гестационного диабета во время беременности [20, 21]. Позднее менархе, наоборот, снижает риск развития сахарного диабета 2-го типа [22].

Патогенез влияния возраста менархе на развитие ряда других значимых соматических заболеваний также не до конца изучен. Например, пока нет объяснения факту прямой корреляционной связи между ранним началом менструации и развитием аутоиммунных и аллергических заболеваний [23, 24]. В работе N.F. Juber и соавт. (2023) [25] выявлена значимая ассоциация между ранним менархе и риском развития бронхиальной астмы. Эта закономерность получила подтверждение в долгосрочных исследованиях (период наблюдения - 10 лет) [25-27], которые продемонстрировали, что у девочек с ранним менархе возрастает как вероятность развития бронхиальной астмы, так и тяжесть ее клинических проявлений. В работе X. Jiang и соавт. (2019) отмечается противоречивость имеющихся данных о том, как возраст наступления менархе связан с развитием рассеянного склероза. Патогенез этого явления пока не раскрыт, однако неоспорим тот факт, что раннее менархе характерно для преобладающей части женщин с данным заболеванием. Согласно точке зрения исследователей, при раннем наступлении менструации стероидные гормоны активируют иммунный статус девочек, что влечет за собой повышение уровня иммуноглобулинов, повышение активации Т-клеток и усиление реакции антител на антигены. Все это в целом повышает риск развития рассеянного склероза в будущем [28]. Позднее менархе, напротив, снижает риск развития и повышает возраст клинической манифестации таких заболеваний, как гипертоническая болезнь и заболевания сердца, хроническая обструктивная болезнь легких, сахарный диабет 2-го типа, рассеянный склероз и болезнь Альцгеймера [29, 30].

В США было проведено популяционное наблюдательное исследование, в которое вошли данные о женщинах в постменопаузе (n=75 359, возраст 50-78 лет), перенесших рак легких, прямой кишки или яичников. Результаты показали, что среди пациенток с ранним менархе отмечался более высокий уровень смертности [31]. Многочисленные мировые исследования подтверждают наличие тесной связи между ранним началом менструации и повышенным риском развития рака молочной железы. При этом отсутствие родов в жизни женщины существенно усиливает данный риск [32]. Позднее наступление менархе (≥13 лет), наоборот, ассоциировано со снижением риска развития рака молочной железы на 26%, что продемонстрировано в исследовании, проведенном в США, в котором приняли участие 15 938 женщин [33].

Согласно исследованию Y.‑D. Li и соавт. (2022), в котором были объединены данные шести когортных исследований, выявлена связь между ранним возрастом менархе и повышенным риском развития первичного рака мочевого пузыря. При этом показано, что каждый год более раннего начала менструаций увеличивает риск на 8%. Эти данные подчеркивают важность раннего начала менархе как потенциального прогностического фактора для оценки риска развития рака мочевого пузыря у женщин [34]. В масштабном исследовании европейских и американских ученых проанализирована взаимосвязь возраста менархе с 19 формами рака. Результаты демонстрируют протективный эффект более позднего менархе: каждый год отсрочки снижает риск ряда онко­патологий. Количественные оценки: эндометрий (ОР 0,91; 95% ДИ 0,89-0,94); печень (ОР 0,92; 95% ДИ 0,85-0,99); меланома (ОР 0,95; 95% ДИ 0,93-0,98); мочевой пузырь (ОР 0,96; 95% ДИ 0,93-0,99); толстая кишка (ОР 0,97; 95% ДИ 0,96-0,99); легкие (ОР 0,98; 95% ДИ 0,96-0,99); молочная железа (ОР 0,98; 95% ДИ 0,93-0,99). После коррекции на исходный ИМТ все эти ассоциации, за исключением одной, остались статистически значимыми. Сходство наблюдаемых ассоциаций между менархе и 7 видами рака указывает на общие причины, берущие начало еще в пубертате [35].

Эстрогены влияют на структуру и плотность костной ткани. При этом их повышенный уровень способствует закрытию точек роста костей, вследствие чего девочки с ранним менархе зачастую имеют более низкий рост [36]. В свою очередь, Q. Zhang и соавт. выдвинули предположение о том, что возраст наступления менструации может влиять на вероятность развития остеопороза в более поздние периоды жизни [37]. Женщины с ранним и поздним менархе находятся в группе риска развития депрессий в будущем. Команда исследователей под руководством Ch. Zhang провела наблюдение за женщинами (n=138 819) и пришла к заключению, что у женщин с ранним менархе чаще регистрируется депрессия по сравнению с теми, у кого возраст менархе соответствовал физиологической норме [38, 39].

Взаимосвязь нарушений менструального цикла и развития соматической патологии

Нормальный менструальный цикл, согласно действующим клиническим рекомендациям: длительность кровотечения не более 8 дней с кровопотерей не более 80 мл, частотой не менее 24 дней или не более 38 дней [40]. В настоящее время нарушения менструального цикла установлены более чем у половины жительниц России фертильного возраста [41]. Данные исследований последних лет говорят о взаимосвязи как возраста менархе, так и нарушений менструальной функции в репродуктивном возрасте женщины с повышенным риском развития неблагоприятных сердечно-сосудистых событий в последующие годы [42, 43]. S. Lai и соавт. (2024) указывают на существенное увеличение рисков мерцательной аритмии (ОР 1,095; 95% ДИ 1,015-1,182; p=0,02), гипертензии (ОР 1,007; 95% ДИ 1,000-1,013; p=0,047), инфаркта миокарда (ОР 1,172; 95% ДИ 1,060-1,295; p=0,02) и ишемической болезни сердца (ОР 1,005; 95% ДИ 1,000-1,010) у женщин с нерегулярными менструациями в анамнезе. Факт наличия дисменореи в анамнезе связывают с повышенным риском развития фибрилляции предсердий (ОР 1,052; 95% ДИ 1,014-1,092; p=0,008) и ишемического инсульта (кардиоэмболического) (ОР 1,122; 95% ДИ 1,002-1,257; p=0,046) в старшей возрастной группе [44].

Женские половые гормоны оказывают влияние на структуру сна. В результате с момента наступления менархе женщины, в отличие от мужчин, попадают в группу повышенного риска развития бессонницы. E. Alzueta и соавт. (2023) указывают, что нерегулярные менструальные циклы напрямую связаны с нарушениями сна (бессонница ночью и/или дневная сонливость) [45]. У женщин с предменструальным синдромом и дисменореей также выявляются нарушения сна, что подтверждено данными шкалы оценки качества сна и опросника переменных сна (The Sleep Quality Scale and Sleep Variable Questionnaire) [46]. В преддверии менопаузы наблюдается резкое ухудшение структуры сна [45]. В свою очередь, нарушение сна является важным фактором риска реализации кардиоваскулярных, онкологических и других соматических заболеваний [47, 48].

В 2020 г. Y.‑X. Wang и соавт. представили результаты когортного исследования, в котором приняли участие 79 505 женщин в период перименопаузального перехода. Все участницы имели в анамнезе кардиоваскулярные заболевания, диабет либо онкологию. Исследование выявило: у женщин с олигоменореей в анамнезе (задержки цикла свыше 40 дней в возрастных интервалах 18-22 и 29-46 лет) смертность в возрасте до 70 лет была выше по сравнению с пациентками той же возрастной группы, у которых менструальный цикл оставался в норме [49].

Заключение

Таким образом, согласно данным современной научной литературы, возраст менархе и менструальная функция женщин репродуктивного возраста - это предиктор не только ряда гинекологических заболеваний и акушерских осложнений, но и риска формирования возраст-ассоциированных хронических неинфекционных заболеваний и онкологии, что необходимо учитывать при составлении программ профилактики как в аспекте сохранения репродуктивного здоровья женщины, так и в аспекте ранней профилактики развития возраст-ассоциированных заболеваний и онкологии, что, в свою очередь, возможно, позволит снизить риски преждевременной смерти и повысит шансы на более длительную жизнь с хорошим ее качеством.

References

1. Drapkina O.M., Kontsevaya A.V., Kalinina A.M., et al. Prevention of chronic non-communicable diseases in the Russian Federation. National guidelines. Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika [Cardiovascular Therapy and Prevention]. 2022; 21 (4): 5–232. (in Russian)

2. Shlyakhto E.V., Sukhikh G.T., Serov V.N., et al. Russian eligibility criteria for prescribing menopausal hormone therapy to patients with cardiovascular and metabolic diseases. Kardilogiya [Cardiology]. 2023; 63 (10): 10–4. (in Russian)

3. Xie R., Vlaski T., Sha Sh., et al. Sex-specific proteomic signatures improve cardiovascular risk prediction for the general population without cardiovascular disease or diabetes. J Adv Res. 2026; 79: 599–606. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jare.2025.03.034

4. Wang Z., Baird D.D., Williams M.A., et al. Early-life menstrual characteristics and gestational diabetes in a large US cohort. Paediatr Perinat Epidemiol. 2024; 38 (8): 654–65. DOI: https://doi.org/10.1111/ppe.13129

5. Bigambo F.M., Wang D., Zhang Y., et al. Current situation of menstruation and gynecological diseases prevalence among Chinese women: a cross-sectional study. BMC Womens Health. 2022; 22 (1): 270. DOI: https://doi.org/10.1186/s12905-022-01860-5

6. Bulganina O.V., Kravtsov I.V., Kravtsova E.S., Dmitrienko K.V. Aspects of gynecological morbidity and contraceptive behavior of students in secondary specialized and general educational institutions. Reproduktivnoe zdorov’e detey i podrostkov [Reproductive Health of Children and Adolescents]. 2023; 19 (2): 5–12. (in Russian)

7. Ponomarenko I.V., Churnosov M.I. Menarche as a stage of pubertal development and its genetic determinants. Akusherstvo i ginekologiya [Obstetrics and Gynecology]. 2018; (12): 18–22. (in Russian)

8. Martinez G.M. Trends and patterns in menarche in the United States: 1995 through 2013-2017. Natl Health Stat Report. 2020; 146: 1–12.

9. Chernova M.O. Prediction of menstrual cycle disorders in adolescent girls living in urban and rural areas: autoabstract of a Diss. Chelyabinsk, 2025. (in Russian)

10. Solov’eva A.V., Chegus O.A., Kuznetsova O.A., Aleynikova E.Yu. Reproductive health of adolescent girls living in the Khanty-Mansi Autonomous Okrug – Yugra. Vrach [Physician]. 2022; 33 (8): 56–61. (in Russian)

11. Zhang Z., Xianjin H., Changqiang Y., Chen X. Early age at menarche is associated with insulin resistance: a systemic review and meta-analysis. Postgrad Med. 2019; 131 (2): 144–50. DOI: https://doi.org/10.1080/00325481.2019.1559429

12. Lee J.S., Lee Y. A., Shin Ch. H., et al. Long-term health outcomes of early menarche in women: an umbrella review. QJM. 2022; 12 (12): 837–47. DOI: https://doi.org/10.1093/qjmed/hcac187

13. O’Kelly A.C., Michos E.D., Shufelt C.L., et al. Pregnancy and reproductive risk factors for cardiovascular disease in women. Circ Res. 2022; 130 (4): 652–72. DOI: https://doi.org/10.1161/CIRCRESAHA.121.319895

14. Leocadio de Magalhaes A.C., Pierucci A.P., Oliveira M.N., et al. Relationship of age at menarche and serum leptin with the metabolically unhealthy phenotype in adolescents. Nutr Hosp. 2021; 38 (1): 29–35. DOI: https://doi.org/10.20960/nh.03050

15. Lee J.J., Cook-Wiens G., Johnson B.D. Age at menarche and risk of cardiovascular disease outcomes: findings from the national heart lung and blood institute-sponsored women’s ischemia syndrome evaluation. J Am Heart Assoc. 2019; 8: e012406.

16. Rajendran A., Minhas A.S., Kazzi B., et al. Sex-specific differences in cardiovascular risk factors and implications for cardiovascular disease prevention in women. Atherosclerosis. 2023; 384: 117269. DOI: https://doi.org/10.1016/j.atherosclerosis.2023.117269

17. Plompen M.V., van der Schouw Y.T., Rutten F.H. Age at menarche and heart failure risk: the EPIC-NL study. Maturitas. 2020; 131: 34–9. DOI: https://doi.org/10.1016/j.maturitas.2019.10.003

18. Santos M.P., Li Y., Bazzano L.A., et al. Age at menarche, type 2 diabetes and cardiovascular disease complications in US women aged under 65 years: NHANES 1999–2018. BMJ Nutr Prev Health. 2023; 6 (2): 293–300.

19. Benny P., Yang Q., Wong B.W., et al. Exploring the link between age at menarche, anthropometry and body fat composition with type II diabetes in a Singapore multi-ethnic cohort. BMC Med. 2025; 23 (1): 306. DOI: https://doi.org/10.1186/s12916-025-04145-4

20. Angelopoulou A., Athanasiadou K.I., Zairi M., et al. Early age at menarche and the risk of gestational diabetes mellitus: a cohort study. Endocrine. 2024; 85 (3): 1222–7. DOI: https://doi.org/10.1007/s12020-024-03776-6

21. Wang Z., Baird D.D., Williams M.A., et al. Early-life menstrual characteristics and gestational diabetes in a large US cohort. Paediatr Perinat Epidemiol. 2024; 38 (8): 654–65. DOI: https://doi.org/10.1111/ppe.13129

22. Zhang L., Li Y., Wang C., et al. Early menarche is associated with an increased risk of type 2 diabetes in rural Chinese women and is partially mediated by BMI: the Henan Rural Cohort Study. Menopause. 2019; 26 (11): 1265–71. DOI: https://doi.org/10.1097/GME.0000000000001385

23. Zurawiecka M., Wronka I. Age at menarche and risk of respiratory diseases. Adv Exp Med Biol. 2019; 1222: 9–16. DOI: https://doi.org/10.1007/5584_2019_415

24. Zheng Y., Wen T.S., Shen Y., Hu H. Age at menarche and cardiovascular health: results from the NHANES 1999–2016. Menopause. 2020; 28 (4): 18–24. DOI: https://doi.org/10.1097/GME.0000000000001653

25. Juber N.F., Waits A., Dlamini L.P., et al. Associations between pediatric asthma and age at menarche: evidence from the Indonesian Family Life Survey. J Asthma. 2023; 60 (1): 105–14. DOI: https://doi.org/10.1080/02770903.2022.2030750

26. Han C.H., Chung J.H., Kim S.R. STROBE: the relationship between asthma and early menarche in Korean adolescents. Medicine (Baltimore). 2022; 101 (20): e29301. DOI: https://doi.org/10.1097/MD.0000000000029301

27. Cai L., Li X., Qiu L., et al. Age at menarche and asthma onset among US girls and women: findings from NHANES, 2001–2018. Ann Epidemiol. 2023; 87: 25–30. DOI: https://doi.org/10.1016/j.annepidem.2023.08.003

28. Jiang X., Olsson T., Alfredsson L. Age at menarche and risk of multiple sclerosis: current progress from Epidemiological Investigations. Front Immunol. 2018; 13 (9): 2600. DOI: https://doi.org/10.3389/fimmu.2018.02600

29. Shahraki Z., Rastkar M., Rastkar E., et al. Does age at menarche differ between patients with multiple sclerosis and healthy controls? An updated systematic review and meta-analysis. J Family Reprod Health. 2025; 19 (1): 1–7. DOI: https://doi.org/10.18502/jfrh.v19i1.18433

30. Xiang Y., Tanwar V., Singh P., et al. Early menarche and childbirth accelerate aging-related outcomes and age-related diseases: evidence for antagonistic pleiotropy in humans. Elife. 2025; 13: RP102447. DOI: https://doi.org/10.7554/eLife.102447

31. Zhang X., Liu L., Song F., et al. Ages at menarche and menopause, and mortality among postmenopausal women. Maturitas. 2019; 130: 50–6. DOI: https://doi.org/10.1016/j.maturitas.2019.10.009

32. Song S.S., Kang S., Park S. Association of estrogen-related polygenetic risk scores with breast cancer and interactions with alcohol intake, early menarche, and nulligravida. Asian Pac J Cancer Prev. 2022; 23 (1): 13–24. DOI: https://doi.org/10.31557/APJCP.2022.23.1.13

33. Song Z., Ding M., Zang Q., et al. Association of reproductive and menstrual factors with the risk of breast cancer in women: a population-based study. BMC Cancer. 2025; 25 (1): 1621. DOI: https://doi.org/10.1186/s12885-025-15048-1

34. Li Y., Gao L., Gou Y. Age of menarche and primary bladder cancer risk: a meta-analysis and systematic review. Urol Oncol. 2022; 40 (7): 346.e17–26. DOI: https://doi.org/10.1016/j.urolonc.2022.02.022

35. Fuhrman B.J., Moore S.C., Byrne C., et al. Association of the age at menarche with site-specific cancer risks in pooled data from nine cohorts. Cancer Res. 2021; 81 (8): 2246–55. DOI: https://doi.org/10.1158/0008-5472.CAN-19-3093

36. Paz M.R., Mendoza B.M., Castillo N.T., et al. Age of the onset of menarche and its complications: a literature review. Int J Gynaecol Obstet. 2023; 162 (1): 244–55. DOI: https://doi.org/10.1002/ijgo.14660

37. Zhang Q., Greenbaum J., Zhang W., et al. Age at menarche and osteoporosis: a Mendelian randomization study. Bone. 2018; 117: 91–7. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bone.2018.09.015

38. Zhang C., Yang J., Yang W., et al. Age at menarche and depression: an updated systematic review and meta-analysis. Arch Womens Ment Health. 2025; 28 (5): 983–95. DOI: https://doi.org/10.1007/s00737-025-01582-1

39. Kim H., Jung J.H., Han K. Ages at menarche and menopause, hormone therapy, and the risk of depression. Gen Hosp Psychiatry. 2023; 83: 35–42. DOI: https://doi.org/10.1016/j.genhosppsych.2023.04.001

40. Clinical guidelines «Abnormal uterine bleeding». In: L.V. Adamyan, E.N. Andreeva, N.V. Artymuk, et al. (comp.). Moscow, 2024: 26 p. (in Russian)

41. Yavorskaya S.D., Dmitrienko K.V., Osipova I.V., et al. Corporate passport of reproductive health of rural residents of the Altai Territory. Byulleten’ meditsinskoy nauki [Bulletin of Medical Science]. 2025; 3 (37): 60–7. DOI: https://doi.org/10.31684/25418475-2025-3-60 (in Russian)

42. Wang Y., Stuart J.J., Rich-Edwards J.W., et al. Menstrual cycle regularity and length across the reproductive lifespan and risk of cardiovascular disease. JAMA Netw Open. 2022; 5 (10): e2238513. DOI: https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2022.38513

43. Lu Z., Aribas E., Geurts S., et al. Association between sex-specific risk factors and risk of new-onset atrial fibrillation among women. JAMA Netw Open. 2022; 5 (9): e2229716. DOI: https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2022.29716

44. Lai S., Jin Q., Wang D., et al. Effects of menstrual disorders and dysmenorrhea on cardiovascular disease: a Mendelian randomization study. Front Endocrinol (Lausanne). 2024; 15: 1302312. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2024.1302312

45. Alzueta E.T., Baker F.C. The menstrual cycle and sleep. Sleep Med Clin. 2023; 18 (4): 399–413. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jsmc.2023.06.003

46. Kocabey H.A., Akman A.O., Kasim I. The impact of menstrual disorders on sleep quality in adolescents: an observational study. J Pediatr Adolesc Gynecol. 2024; 37 (6): 579–85. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jpag.2024.08.005

47. Miller M.A., Howarth N.E. Sleep and cardiovascular disease. Emerg Top Life Sci. 2023; 7 (5): 457–66. DOI: https://doi.org/10.1042/ETLS20230111

48. Kamyab P., Kouchaki H., Motamed M., et al. Sleep disturbance and gastrointestinal cancer risk: a literature review. J Investig Med. 2023; 71 (3): 163–72. DOI: https://doi.org/10.1177/10815589221140595

49. Wang Y., Arvizu M., Rich-Edwards J.W., et al. Menstrual cycle regularity and length across the reproductive lifespan and risk of premature mortality: prospective cohort study. BMJ. 2020; 371: m3464. DOI: https://doi.org/10.1136/bmj.m3464

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)