Clinical features of various phenotypes of severe preeclampsia

• Maria A. Spitsyna
• Alina V. Solovieva
• Daria S. Mamchich
• Sonya Zh. Danelyan

Abstract

According to the latest data from the systematic analysis of the World Health Organization (WHO) for 2009–2020, the leading causes of maternal mortality are bleeding and hypertensive disorders, in particular preeclampsia (PE). The International Society for the Study of Hypertension in Pregnant Women (ISSHP) recognizes that PE is a heterogeneous disease and has several phenotypes with different pathophysiological pathways and pregnancy outcomes.

The aim of the study was to determine the clinical features of different phenotypes of severe PE – early and late.

Material and methods. The study included 97 pregnant women with severe PE who were admitted to the hospital. Depending on the time of debut of PE with severe manifestations, the first group consisted of patients with induced preterm labor due to early PE with severe course up to 33⁶ weeks of gestation (n=50), the second group – with induced preterm labor due to late PE with severe course from 34⁰ to 36⁶ weeks of gestation (n=47).

Results. Early PE is characterized by: extragenital diseases of the circulatory system, early onset of hypertension during gestation, placental disorders diagnosed as early as the II trimester of pregnancy, fetal growth retardation, high risk of adverse maternal and perinatal outcomes. Patients with late severe PE are characterized by: weight gain during pregnancy, exceeding recommended standards, neurological symptoms on the background of arterial hypertension (not only severe).

Keywords: early severe preeclampsia; late severe preeclampsia; phenotypes of severe preeclampsia; induced preterm labor; birth outcomes

Актуальность

Согласно последним данным систематического анализа Всемирной организации здравоохранения за 2009-2020 гг., ведущими причинами материнской смертности (МС) являются кровотечения и гипертензивные расстройства, в частности преэклампсия (ПЭ) [1]. Согласно отчету главного внештатного специалиста по акушерству Минздрава России, в структуре причин МС в РФ за 2021-2024 гг. ПЭ стабильно занимает 2-4-е место и не имеет тенденции к снижению [2, 3]. За 2024 г. показатель смертности от ПЭ в РФ составил 10,4%, что на 0,6% выше, чем за 2023 г., и на 5,2% выше, чем за 2022 г. [2]. Согласно позиции Международного общества по изучению гипертензии у беременных (ISSHP), ПЭ - гетерогенное заболевание, которое имеет несколько фенотипов с разными патофизиологическими путями, исходами беременности [4, 5]. Ранняя ПЭ (условно до 34 нед гестации) связана с аномальной плацентацией, неполноценной конверсией спиральных артерий, стрессом синцитиотрофобласта, дисбалансом про- и антиангиогенных маркеров, высоким сосудистым сопротивлением и низким сердечным выбросом, в то время как поздняя ПЭ (после 34 нед гестации) в большей степени связана с кардиометаболическим статусом матери, не позволяющим в полной мере осуществлять плацентарную перфузию при нормальном или сниженном сосудистом сопротивлении, высоком сердечном выбросе, приводящем к плацентарной дисфункции [6, 7].

Принимая во внимание, что тяжелая ПЭ с ранним и поздним началом - это разные фенотипы, необходимо проанализировать сходства и различия в клиническом течении, лабораторных биомаркерах, исходах для матери и ребенка. Изучение фенотипов и понимание их различных патофизиологических механизмов позволят разработать методы профилактики, прогнозирования течения ПЭ, персонализированную помощь и улучшить материнские и перинатальные исходы.

Цель - определение клинических особенностей различных фенотипов тяжелой ПЭ - ранней и поздней.

Материал и методы

Ретроспективное исследование по определению особенностей клинических вариантов течения ранней и поздней тяжелой ПЭ за 2023-2025 гг. выполнено на клинической базе кафедры акушерства и гинекологии с курсом перинатологии Медицинского института ФГАОУ ВО РУДН им. Патриса Лумумбы в Перинатальном центре ГБУЗ "ММКЦ “Коммунарка” ДЗМ".

В исследование были включены данные 97 беременных с тяжелой ПЭ, поступивших в стационар. Затем исследуемых разделили по группам в зависимости от срока дебюта ПЭ с тяжелыми проявлениями: 1-я группа (n=50) - ранняя ПЭ с тяжелым течением до 33⁶ нед гестации; 2-я группа (n=47) - поздняя ПЭ с тяжелым течением с 34⁰ по 36⁶ нед гестации.

Критерии включения в исследование: беременные со сроком от 22 до 36⁶ нед беременности, установленный диагноз тяжелой ПЭ, Международная классификация болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) (O14.1) в соответствии с клиническими рекомендациями "Преэклампсия. Эклампсия. Отеки, протеинурия и гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде" (2021, 2024 гг.).

Критерии исключения: другие гипертензивные расстройства [гестационная артериальная гипертензия, хроническая артериальная гипертензия (ХАГ)], тяжелая экстрагенитальная патология с декомпенсацией, прогрессирующая онкопатология, генетические нарушения и врожденные пороки развития плода.

Статистический анализ выполнен с помощью лицензионного статистического пакета программ SPSS Statistica for Windows 17.0. Категориальные переменные представлены в виде частот (%), непрерывные переменные - в виде медианы и межквартильного размаха Me (Q1-Q3) с учетом характера распределения данных. При сравнении бинарных признаков с целью определения статистической значимости различий использовали точный критерий Фишера, для количественных признаков - критерий Манна-Уитни. При проверке статистических гипотез использовали уровень значимости p<0,05.

Результаты

В результате изучения клинико-анамнестической характеристики исследуемых групп выявлено, что медиана возраста пациенток отличалась на 2 года и составила 33 года (Q1-Q3: 29,75-39,25) в 1-й группе и 35 лет - во 2-й группе (p>0,05). Несмотря на то что различие медианных значений индекса массы тела (ИМТ) до беременности в группах составляло около 1 кг [ранняя тяжелая ПЭ - 24,6 кг/ м² (Q1- Q3: 22,97-29,15), поздняя тяжелая ПЭ - 23,8 кг/м² (Q1-Q3: 20,9-29,50)], практически каждая вторая участница исследования с ранним клиническим фенотипом имела избыточную массу тела и ожирение (ИМТ ≥25 кг/м²) [n=24 (48,0%)]. При оценке гестационной прибавки массы тела были выявлены статистически значимые различия между группами: медиана общей прибавки массы тела у беременных 1-й группы была меньше на 2,2 кг, чем во 2-й группе, что составляло 12 кг (Q1-Q3: 6,75-15,256) и 14,2 кг (Q1-Q3: 10,0-18,0) соответственно (p<0,05). Чрезмерная прибавка массы тела во время беременности, исходя от прегестационного ИМТ, встречалась у каждой второй исследуемой с поздней тяжелой ПЭ [n=24 (51,1%)] и у 19 пациенток с ранней тяжелой ПЭ (38,0%) (p>0,05). В структуре экстрагенитальных заболеваний чаще встречались болезни системы кровообращения [МКБ-10 (I00-I99)] - у 19 (38,0%) при ранней тяжелой ПЭ против 9 (19,1%) с поздней тяжелой ПЭ; а также нарушения свертываемости крови [МКБ-10 (D65-D69)] - у 4 (8,0%) женщин с ранней тяжелой ПЭ против 0 с поздней тяжелой ПЭ, p<0,05.

Первый пренатальный скрининг в 11-13⁶ нед был проведен у 37 (74,0%) женщин из 1-й группы. Выявлен высокий риск ПЭ у каждой второй пациентки - 20 (54,1%). Во 2-й группе первый скрининг был проведен у 31 (66,0%) женщины; высокий риск ПЭ встречался реже - в 12 случаях (40,0%), p>0,05. У беременных 1-й группы частота встречаемости риска задержки роста плода (ЗРП) была выше, чем во 2-й группе - 10 (27,0%) против 6 (20,0%) соответственно (p>0,05).

Сравнительный анализ течения беременности в группах выявил значимые различия (p<0,05): в I триместре у женщин с поздней тяжелой ПЭ чаще встречались острые респираторные вирусные инфекции, чем у женщин с ранней тяжелой ПЭ - 8 (17,0%) против 1 (2,1%) соответственно; во II триместре в группе женщин с ранней тяжелой ПЭ по данным фетометрии была зафиксирована ЗРП [n=4 (8,0%)], чего не наблюдалось в группе женщин с поздней тяжелой ПЭ; во II триместре у каждой третьей из группы ранней тяжелой ПЭ манифестировала артериальная гипертензия [n=17 (34,0%)], в группе с поздней тяжелой ПЭ дебют артериальной гипертензии был зарегистрирован у каждой восьмой пациентки [n=6 (12,8%)]; в III триместре у женщин с ранней тяжелой ПЭ по результатам допплерометрии чаще встречался средний пульсационный индекс (ПИ) в маточных артериях (МА) >95-го процентиля [n=4 (8,3%)], чего не было зафиксировано в группе с поздней тяжелой ПЭ; в III триместре значительно чаще была диагностирована артериальная гипертензия у беременных с поздней тяжелой ПЭ [n=36 (76,6%)], чем в группе с ранней тяжелой ПЭ [n=18 (36,0%)].

При сравнении клинических особенностей фено­типов выявлено, что Ме дебюта артериальной гипертензии во время беременности меньше на 6 нед при ранней ПЭ, чем при поздней ПЭ (p<0,05). Статистической значимости между максимальным систолическим и диастолическим давлением в группах не зафиксировано, в обеих группах Ме артериального давления (АД) совпала, p>0,05. Время динамического наблюдения, стабилизации гемодинамических показателей в условиях реанимации после постановки диагноза тяжелой ПЭ (МКБ-10: O14.1) между группами практически не различалось, и Ме составила 4 ч, p>0,05. Сроки родоразрешения при ранней тяжелой ПЭ на 4 нед раньше, чем при поздней тяжелой ПЭ (p<0,05) (табл. 1). Структура преждевременных родов (ПР) при ранней ПЭ распределилась следующим образом: экстремально ранние ПР (22⁰-27⁶ нед) - 5 (10,0%), очень ранние ПР (28⁰-31⁶ нед) - 23 (46,0%), ранние ПР (32⁰- 33⁶ нед) - 22 (44,0%).

Гемодинамических изменений в системе "мать-плацента-плод" при постановке диагноза тяжелой ПЭ по среднему ПИ в МА >95-го процентиля и ПИ в пуповинной артерии (ПА) >95-го процентиля между группами выявлено не было (p>0,05). Однако в 1-й группе достоверно чаще встречались нарушения одновременно в маточно-плацентарном и плодово-плацентарном кровотоках в виде сочетания среднего ПИ в МА >95-го процентиля + ПИ в ПА >95-го процентиля [n=4 (8,0%)], чего не наблюдалось во 2-й группе (p<0,05). Также в группе пациенток с ранней тяжелой ПЭ в 3 раза чаще у плодов, согласно данным допплерометрии, фиксировали цереброплацентарное отношение (ЦПО) <5-го процентиля [n=10 (20,0%) против 3 (6,4%) у женщин с поздней тяжелой ПЭ, p<0,05]. По данным фетометрии, между группами нет различий по частоте встречаемости изолированной ЗРП с предполагаемой массой плода (ПМП) <3-го процентиля, но ЗРП с ПМП 3-10-го процентиля с измененным значением кровотока, согласно данным цветового допплеровского картирования, встречалась в 4 раза чаще у женщин с ранней тяжелой ПЭ, чем у женщин с поздней тяжелой ПЭ (p<0,05) (табл. 2).

Одно из ключевых значений для диагностики и определения степени тяжести ПЭ занимают жалобы. При сравнении основных жалоб при постановке диагноза тяжелой ПЭ лидирующую позицию занимают неврологические симптомы. Более половины обследуемых женщин 2-й группы страдали от головной боли, головокружения, зрительных нарушений, парестезии конечностей [n=28 (59,6%) против n=19 (38,0%) в 1-й группе, p<0,05]. На 2-м месте было бессимптомное течение с отсутствием жалоб: наиболее часто данное состояние встречалось у беременных с ранней ПЭ [n=18 (36,0%) против n=11 (23,4%) в группе с поздней ПЭ, p>0,05]. На 3-м месте по частоте жалоб - нарастание периферических отеков в течение недели, практически каждая вторая исследуемая в обеих группах отмечала данное состояние (p>0,05). Боли в эпигастрии или правом верхнем квадранте в 2 раза чаще встречались среди женщин с ранней тяжелой ПЭ, но статистической значимости выявлено не было (p>0,05). Диспептические расстройства, одышка с одинаковой частотой встречались в обеих группах (p>0,05). На боли за грудиной жаловались только в группе с ранней тяжелой ПЭ, но достоверной значимости выявлено не было (p>0,05) (табл. 3).

Анализ симптомов при постановке диагноза тяжелой ПЭ продемонстрировал, что тяжелая артериальная гипертензия в сочетании с выраженной протеинурией (≥3 г/л) встречались в 2 раза чаще при ранней тяжелой ПЭ [n=12 (24,0%), при поздней тяжелой ПЭ - у 6 (12,8%) пациенток, p>0,05]. Тяжелая артериальная гипертензия в сочетании с умеренной протеинурией (<3 г/л) в равном соотношении встречалась среди женщин исследуемых групп [у 23 (46,0%) из группы ранней тяжелой ПЭ и у 23 (48,9%) из группы поздней тяжелой ПЭ, p>0,05]. Изолированная тяжелая гипертензия без протеинурии также встречалась в группах в равном количестве [у 3 (6,0%) из группы ранней тяжелой ПЭ и у 3 (6,4%) из группы поздней тяжелой ПЭ, p>0,05]. Атипичные формы тяжелой ПЭ - сочетание нормотензии или умеренной артериальной гипертензии с выраженной или умеренной протеинурией (неврологическими/диспептическими расстройствами, болями в эпигастрии, генерализованными отеками, лабораторными отклонениями, характерными для тяжелой ПЭ, HELLP-синдромом) - чаще наблюдались в группе женщин с поздней тяжелой ПЭ [n=15 (31,9%)], чем среди женщин с ранней тяжелой ПЭ [n=12 (24,0%)], но статистической значимости выявлено не было (p>0,05).

Были проанализированы следующие лабораторные показатели периферической крови: содержание эритроцитов, уровень гемоглобина, средний объем эритроцитов, среднее содержание гемоглобина в эритроците (МСН), средняя концентрация гемоглобина в эритроците, ширина распределения эритроцитов по объему, количество тромбоцитов (MPV), и их качественные характеристики: средний объем тромбоцита, ширина распределения эритроцитов по объему, общий объем тромбоцитов в крови (тромбокрит), лейкоциты, лимфоциты, нейтрофильно-лимфоцитарное и моноцитарно-лимфоцитарное соотношения, показатели коагулограммы: активированное частичное тромбопластиновое время, международное нормализованное отношение, протромбиновое время, тромбиновое время, фибриноген, биохимические показатели крови: мочевина, креатинин, мочевая кислота, аланинаминотрансфераза, аспартатаминотрансфераза, лактатдегидрогеназа, общий белок; также проводилась оценка протеинурии. Из всех значений статистическую значимость продемонстрировали МРV и мочевая кислота. У пациенток 1-й группы MPV крови был меньше, чем у женщин 2-й группы (p<0,05). Уровень мочевой кислоты статистически значимо был выше среди обследуемых 1-й группы, чем 2-й (p<0,05) (табл. 4).

В период от госпитализации до верификации диагноза тяжелой ПЭ в ходе принятия решения о досрочном родоразрешении были зафиксированы следующие статистически значимые состояния (p<0,05): нестабильная гемодинамика, рефрактерность гипертензии на фоне антигипертензивной терапии [у 27 (71,1%) беременных в группе с ранней тяжелой ПЭ против 11 (28,9%) из группы с поздней тяжелой ПЭ]; декомпенсация плацентарной недостаточности [у 10 (83,3%) женщин с ранней тяжелой ПЭ против 2 (16,7%) с поздней тяжелой ПЭ].

При анализе исходов беременности у женщин с тяжелой ПЭ преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты (ПОНРП) встречалась практически с одинаковой частотой в группах - статистически значимой разницы выявлено не было (p>0,05). Однако при ранней тяжелой  ПЭ у 5 (10,0%) беременных был диагностирован HELLP-синдром. В группе с поздней тяжелой ПЭ данное осложнение выявлено не было, p<0,05. Острая почечная недостаточность встречалась практически с одинаковой частотой в обеих группах [при поздней ПЭ у 1 (2,0%) - после ПОНРП, p>0,05] (табл. 5).

При анализе данных новорожденных антропометрические показатели были ниже при ранней тяжелой ПЭ, чем при поздней тяжелой ПЭ: Ме массы тела новорожденных отличалась на 755 г, а Ме роста - на 7 см, p<0,05. При этом в 1-й группе 7 (14,0%) детей родились с экстремально низкой массой тела (ЭНМТ) (<1000 г), из них 3 (6,0%) - с массой тела менее 500 г. Во 2-й группе новорожденных с ЭНМТ выявлено не было (p<0,05). Очень низкая масса тела (1000-1500 г) новорожденных чаще встречалась также в группе с ранней тяжелой ПЭ, чем при поздней тяжелой ПЭ [20 (40,0%) и 1 (2,1%) соответственно, p<0,05]. Оценка по шкале Апгар была ниже в 1-й группе: на 1-й минуте - 6 (5,75-7) баллов, на 5-й минуте - 7 (7-8) баллов, во 2-й группе на 1-й минуте - 7 (7-8) баллов, на 5-й минуте - 8 (8-8) баллов (p<0,05) (табл. 6).

Обсуждение

Тяжелая ранняя и поздняя ПЭ у беременных сопряжены с неблагоприятными перинатальными исходами как для женщины (вплоть до МС), так и для плода (недоношенность, сниженная масса тела для гестационного срока, необходимость в искусственной вентиляции легких, лечение в отделении интенсивной терапии). Прогнозирование данного осложнения является актуальным, поэтому цель исследования заключалась в определении клинических особенностей различных фенотипов тяжелой ПЭ - ранней и поздней.

В нашем исследовании гестационная прибавка массы тела во 2-й группе была больше на 2 кг, чем в 1-й. В ряде исследований значительная прибавка массы тела во время беременности в большей степени связана с поздней ПЭ [8-10]. Но причинно-следственная связь до сих пор не выявлена: вероятно, чрезмерная прибавка массы тела, приводящая к пролиферации гормонально-активной жировой ткани, способствует выработке медиаторов воспаления, которые способны атаковать и разрушать целостность эндотелиальных клеток сосудов и запускать процесс дисфункции эндотелия. Возможно, большая прибавка массы тела - это следствие уже прогрессирующей ПЭ с отечным синдромом, приводящей к увеличению массы тела из-за задержки жидкости [11, 12].

Одним из основополагающих механизмов при эссенциальной ХАГ является ремоделирование микроциркуляторного русла с повышенным периферическим сопротивлением в мелких артериях, дисбаланс в работе вегетативной нервной системы, активация ренин-ангиотензин-альдостероновой системы (РААС) [13]. Активированная РААС является важнейшим регулятором окислительного стресса и приводит к выработке большого количества провоспалительных медиаторов, способствующих дисфункции эндотелия [14]. При хронической венозной недостаточности активированные лейкоциты, мигрируя и адгезируя к эндотелиоцитам венозной интимы, образуют лейкоцитарно-эндотелиальное взаимодействие, которое инициирует венозную микро­ангиопатию, а венозный стаз и флебогипертензия активируют эндотелиальную дисфункцию [15]. Болезни системы кровообращения, а именно ХАГ и варикозное расширение вен нижних конечностей, чаще встречались в 1-й группе, чем во 2-й. Полученные данные согласуются с результатами исследований, где женщины с ранней тяжелой ПЭ до беременности страдали ХАГ [16-18].

Среди пациенток с поздней тяжелой ПЭ чаще наблюдали неврологические симптомы при постановке диагноза, чем среди женщин с ранней тяжелой ПЭ. Появляются данные, которые указывают, что основной фактор церебральных осложнений при ПЭ - повышение проницаемости гематоэнцефалического барьера (ГЭБ), приводящее к нейровоспалению, отеку и снижению порога судорожной активности [19, 20]. ГЭБ - высокоспециализированная нейрососудистая сеть, которая изолирует и защищает паренхиму головного мозга от потенциально вредных молекул системного кровотока [21]. Было обнаружено, что при поздней ПЭ выявляются более выраженные нарушения проницаемости ГЭБ, значительное снижение трансэндотелиального электрического сопротивления (TEER) в клеточных монослоях, повышенная проницаемость клеток для высокомолекулярных соединений, чем при ранней ПЭ [22]. В то же время данные других исследований демонстрируют, что неврологические осложнения в виде головных болей чаще встречались среди женщин с ранней ПЭ [23-25].

В нашем исследовании группы различали по MPV, уровням мочевой кислоты в сыворотке крови. К концу нормальной беременности наблюдается сдвиг морфофункционального состояния тромбоцитов в сторону их активации, MPV - один из параметров, который в основном связан с морфологией тромбоцитов и кинетикой их пролиферации [26]. Значение MPV увеличивается cо сроком гестации, а также в зависимости от тяжести заболевания. По данным крупного метаанализа, значения МPV были выше при поздней ПЭ, чем при ранней ПЭ [27]. Аналогичные данные были выявлены и в нашем исследовании у женщин с большим гестационным сроком при постановке диагноза.

По нашим данным, гиперурикемия чаще встречалась у женщин с ранней тяжелой ПЭ. Установлено, что дисбаланс факторов ангиогенеза при ранней ПЭ приводит к генерализованной эндотелиальной дисфункции, в том числе гломерулярному эндотелиозу, который ведет к снижению скорости клубочковой фильтрации (СКФ), тем самым уменьшая выведение мочевой кислоты [28]. Результаты исследования китайских коллег сопоставимы с нашими, где уровень мочевой кислоты значительно выше при ранней ПЭ [29]. Однако в работе польских ученых корреляция между уровнем мочевой кислоты и фенотипами ПЭ не была зафиксирована [30]. Оценка функции почек в рутинной акушерской практике является сложной задачей. Основные формулы, используемые для расчета СКФ вне беременности [Modification of Diet in Renal Disease (MDRD) и Chronic Kidney Disease Epidemiology Collaboration (CKD-EPI)], учитывающие уровни цистатина С и сывороточного креатинина, недооценивают фактическую СКФ на 20% [31-33]. Именно поэтому оценка почечной функции у беременных основывается на исследовании креатинина сыворотки в динамике [26].

В нашем исследовании ЗРП в 2 раза чаще встречается среди пациенток с ранней ПЭ. Сходные результаты получены в ряде работ: ЗРП в 1,5-2 раза чаще отягощала течение беременности у женщин с ранним фенотипом ПЭ [34, 35]. Однако результаты 15-летнего когортного исследования продемонстрировали отсутствие связи ЗРП с конкретным клиническим фенотипом ПЭ [36].

У женщин, включенных в исследование, HELLP-синдром встречался в 1-й группе. По результатам популяционного когортного исследования, ранняя ПЭ - потенциальный фактор риска HELLP-cиндрома [37]. По данным французских исследователей, HELLP-синдром cреди женщин с ранней ПЭ встречался в 3,5 раза чаще, чем среди женщин с поздней ПЭ [17]. Однако в работах китайских, польских исследователей корреляции HELLP-синдрома с ранней и поздней ПЭ выявлено не было [29, 35]. Вопрос патофизиологии HELLP-синдрома сложен, до конца не изучен и остается дискутабельным. Считается, что центральный элемент в патогенезе ПЭ и HELLP-синдрома - поражение эндотелия сосудов системы микроциркуляции с развитием тромботической микроангиопатии [38]. Аномальная плацентация, приводящая к ишемически-реперфузионному повреждению, запускает системный воспалительный процесс с чрезмерной активацией системы комплемента, неадекватным уровнем цитокинов, активированные тромбоциты усугубляют повреждение эндотелия, а цепочка событий приводит к обширной микроангиопатии и полиорганной недостаточности [39].

Вышеуказанные особенности анамнеза, течения беременности влияют на перинатальные исходы. Новорожденные от женщин с ранней тяжелой ПЭ имели меньшие антропометрические показатели. Оценка по шкале Апгар также была статистически ниже у детей этой группы исследуемых. Данные исходы были результатом длительного воздействия неблагоприятной внутриутробной среды на плод, нарушений в плацентарной системе, высокой частоты экстремально ранних, очень ранних и ранних преждевременных родов.

Заключение

По данным нашего исследования было выявлено, что при ранней ПЭ экстрагенитальные заболевания, в частности болезни системы кровообращения, могут быть пусковыми факторами в развитии раннего гипертензивного расстройства во время гестации. Плацентарные нарушения, диагностируемые по данным УЗИ и допплерометрии уже со II триместра беременности, могли способствовать развитию ЗРП, а ранний дебют и длительное течение заболевания способствовали высокому риску неблагоприятных материнских и перинатальных исходов. Для пациенток с поздней тяжелой ПЭ характерны большая прибавка массы тела во время беременности, неврологические симптомы на фоне артериальной гипертензии (не только тяжелой). Исходя из выше­описанного, нет сомнений, что при ранней и поздней ПЭ существуют разные патофизиологические механизмы, которые требуют дальнейшего глубокого исследования, поиска предикторов развития, разработки персонализированного подхода к ведению и лечению для улучшения перинатальных и материнских исходов.

References

1. Cresswell J.A., Alexander M., Chong M.Y.C., Link H.M., Pejchinovska M., Gazeley U., et al. Global and regional causes of maternal deaths 2009–20: a WHO systematic analysis. Lancet Glob Health. 2025; 13 (4): e626–34.

2. Olenev A.S. Maternal mortality in Moscow: Problems of a megalopolis. In: 10th All-Russian Conference «Reproductive Potential of Russia: Spring Controversies – 2025». Moscow, 2025. (in Russian)

3. Akhmadeev N.R., Radzinsky V.E., Fatkullin I.F. Severe preeclampsia and its impact on maternal mortality risk. Akusherstvo i ginekologiya: novosti, mneniya, obuchenie [Obstetrics and Gynecology: News, Opinions, Training]. 2024; 12 (3): 6–12. (in Russian)

4. Dimitriadis E., Rolnik D.L., Zhou W., Estrada-Gutierrez G., Koga K., Francisco R.P.V., et al. Pre-eclampsia. Nat Rev Dis Primers. 2023; 9 (1): 8.

5. Robillard P.-Y., Dekker G., Scioscia M., Bonsante F., Boukerrou M., Iacobelli S., et al. Preeclampsia in 2023: time for preventing early onset- and term preeclampsia: the paramount role of gestational weight gain. J Reprod Immunol. 2023; 158: 103968.

6. Masini G., Foo L.F., Tay J., Wilkinson I.B., Valensise H., Gyselaers W., et al. Preeclampsia has two phenotypes which require different treatment strategies. Am J Obstet Gynecol. 2022; 226 (2): S1006–18.

7. Yagel S., Cohen S.M., Admati I., Skarbianskis N., Solt I., Zeisel A., et al. Expert review: preeclampsia Type I and Type II. Am J Obstet Gynecol MFM. 2023; 5 (12): 101203.

8. Hutcheon J.A., Stephansson O., Cnattingius S., Bodnar L.M., Wikström A.K., Johansson K. Pregnancy weight gain before diagnosis and risk of preeclampsia: a population-based cohort study in Nulliparous women. Hypertension. 2018; 72 (2): 433–41.

9. Zhang L., Ding J., Liu J., Ma J., Shi R., Chen T., et al. Relationship between prepregnancy BMI and gestational weight gain(GWG) with preeclampsia: a study based on restricted cubic spline. BMC Pregnancy Childbirth. 2025; 25 (1): 360.

10. Ren Q.W., Yang F.F., Han T.B., Guo M.Z., Zhao N., Feng Y.L., et al. Relationship between the pre-pregnancy BMI, gestational weight gain, and risk of preeclampsia and its subtypes. Zhonghua Liu Xing Bing Xue Za Zhi. 2021; 42 (11): 2037–43.

11. Bodnar L.M., Himes K.P., Abrams B., Parisi S.M., Hutcheon J.A. Early-pregnancy weight gain and the risk of preeclampsia: A case-cohort study. Pregnancy Hypertens. 2018; 14: 205–12. DOI: https://doi.org/10.1016/j.preghy.2018.10.005

12. Tamas P., Farkas B., Betlehem J. Practical considerations concerning preeclampsia subgroups. J Clin Med. 2025; 14 (7): 2498.

13. Zhang Z., Zhao L., Zhou X., Meng X., Zhou X. Role of inflammation, immunity, and oxidative stress in hypertension: new insights and potential therapeutic targets. Front Immunol. 2023; 13: 1098725.

14. Schiffrin E.L. Vascular remodeling in hypertension: mechanisms and treatment. Hypertension. 2012; 59 (2): 367–74.

15. Shirinbek O., Mnatsakanyan G.V., Odinokova S.N. Understanding of chronic venous diseases as a multidisciplinary problem: shifting from a disease-specific, linear view to a comprehensive system perspective. Vestnik Avitsenny [Avicenna Bulletin]. 2024; 26 (1): 117–32. (in Russian, English)

16. You S.-H., Cheng P.J., Chung T.T., Kuo C.F., Wu H.M., Chu P.H. Population-based trends and risk factors of early- and late-onset preeclampsia in Taiwan 2001–2014. BMC Pregnancy Childbirth. 2018; 18 (1): 199.

17. Pilliod R., Burwick R., Feinberg B. 533: Chronic hypertension & severe, early onset preeclampsia. American Journal of Obstetrics and Gynecology. 2015. 212 (1): S266.

18. Nie X., Xu Z., Ren H. Analysis of risk factors of preeclampsia in pregnant women with chronic hypertension and its impact on pregnancy outcomes. BMC Pregnancy Childbirth. 2024; 24: 307.

19. Johnson A.C., Tremble S.M., Chan S.-L., Moseley J., LaMarca B., Nagle K.J., et al. Magnesium sulfate treatment reverses seizure susceptibility and decreases neuroinflammation in a rat model of severe preeclampsia. PLoS One. 2014; 9 (11): e113670.

20. Escudero C., Vatish M. Review: the potential role of placental extracellular vesicles in blood-brain barrier disruption and neuroinflammation in preeclampsia. Placenta. 2025; 2025: S0143400425001043.

21. León J., Acurio J., Bergman L., López J., Karin Wikström A., Torres-Vergara P., et al. Disruption of the blood-brain barrier by extracellular vesicles from preeclampsia plasma and hypoxic placentae: attenuation by magnesium sulfate. Hypertension. 2021; 78 (5): 1423–33.

22. Bergman L., Acurio J., Leon J., Gatu E., Friis T., Nelander M., et al. Preeclampsia and increased permeability over the blood-brain barrier: a role of vascular endothelial growth receptor 2. Am J Hypertens. 2021; 34 (1): 73–81.

23. Teka H., Yemane A., Abraha H.E., Berhe E., Tadesse H., Gebru F., et al. Clinical presentation, maternal-fetal, and neonatal outcomes of early-onset versus late onset preeclampsia-eclampsia syndrome in a teaching hospital in a low-resource setting: a retrospective cohort study. PLoS One. 2023; 18 (2): e0281952.

24. Dong X., Nao J. Neurological manifestations and neuroimaging presentations in patients with severe preeclampsia: predisposing factors and clinical implications. Neurol Sci. 2019; 40 (6): 1245–53.

25. Schreurs M.P.H., Hubel C.A., Bernstein I.M., Jeyabalan A., Cipolla M.J. Increased oxidized low-density lipoprotein causes blood-brain barrier disruption in early-onset preeclampsia through LOX-1. FASEB J. 2013; 27 (3): 1254–63.

26. Wiles K., Chappell L., Clark K., Elman L., Hall M., Lightstone L., et al. Clinical practice guideline on pregnancy and renal disease. BMC Nephrol. 2019; 20 (1): 401.

27. Bellos I., Fitrou G., Pergialiotis V., Papantoniou N., Daskalakis G. Mean platelet volume values in preeclampsia: a systematic review and meta-analysis. Pregnancy Hypertens. 2018; 13: 174–80.

28. Merkusheva L.I., Kozlovskaya N.L. Renal injury in preeclampsia: the view or nephrologist. Literature review. Nefrologiya [Nephrology]. 2018; 22 (2): 30–8. (in Russian)

29. Li X.L., Guo P.L., Xue Y., Gou W.L., Tong M., Chen Q. An analysis of the differences between early and late preeclampsia with severe hypertension. Pregnancy Hypertens. 2016; 6 (1): 47–52.

30. Mussap M., Noto A. Renal disorders in pregnancy. Journal of Laboratory and Precision Medicine. 2020; 5: 18.

31. Ahmed S.B., Bentley-Lewis R., Hollenberg N.K., Graves S.W., Seely E.W. A comparison of prediction equations for estimating glomerular filtration rate in pregnancy. Hypertens Pregnancy. 2009; 28 (3): 243–55.

32. Alper A., Yi Y., Rahman M., Webber L.S., Magee L., von Dadelszen P., et al. Performance of estimated glomerular filtration rate prediction equations in preeclamptic patients. Am J Perinatol. 2011; 28 (6): 425–30.

33. Gao M., Vilayur E., Ferreira D., Nanra R., Hawkins J. Estimating the glomerular filtration rate in pregnancy: the evaluation of the Nanra and CKD-EPI serum creatinine-based equations. Obstet Med. 2021; 14 (1): 31–4.

34. Lisonkova S., Joseph K.S. Incidence of preeclampsia: risk factors and outcomes associated with early- versus late-onset disease. Am J Obstet Gynecol. 2013; 209 (6): 544.e1–12.

35. Wójtowicz A., Zembala-Szczerba M., Babczyk D., Kołodziejczyk-Pietruszka M., Lewaczyńska O., Huras H. Early- and late-onset preeclampsia: a comprehensive cohort study of laboratory and clinical findings according to the new ISHHP criteria. Int J Hypertens. 2019; 2019: 4108271.

36. Iacobelli S., Bonsante F., Robillard P.-Y. Comparison of risk factors and perinatal outcomes in early onset and late onset preeclampsia: a cohort based study in Reunion Island. J Reprod Immunol. 2017; 123: 12–6.

37. Malmström O., Morken N. HELLP syndrome, risk factors in first and second pregnancy: a population-based cohort study. Acta Obstet Gynecol Scand. 2018; 97 (6): 709–16.

38. Strizhakov A.N., Timokhina E.V., Fedyunina I.A., Ignatko I.V., Aslanov A.G., Bogomazova I.M. Why does preeclampsia transform into HELLP syndrome? The role of the complement system. Akusherstvo i ginekologiya [Obstetrics and Gynecology]. 2020; (5): 52–7. (in Russian)

39. Petca A., Miron B.C., Pacu I., Dumitrașcu M.C., Mehedințu C., Șandru F., et al. HELLP syndrome – holistic insight into pathophysiology. Medicina (Kaunas). 2022; 58 (2): 326.

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)