Клинические особенности различных фенотипов тяжелой преэклампсии

• Спицына Мария Александровна
• Соловьева Алина Викторовна
• Мамчич Дарья Сергеевна
• Данелян Соня Жоровна

Резюме

По последним данным систематического анализа Всемирной организации здравоохранения за 2009-2020 гг., ведущими причинами материнской смертности являются кровотечения и гипертензивные расстройства, в частности преэклампсия (ПЭ). Международное общество по изучению гипертензии у беременных (ISSHP) признает, что ПЭ - гетерогенное заболевание, которое имеет несколько фенотипов с разными патофизиологическими путями, исходами беременности.

Цель - определение клинических особенностей различных фенотипов тяжелой ПЭ - ранней и поздней.

Материал и методы. В исследование были включены данные 97 беременных с тяжелой ПЭ, поступивших в стационар. В зависимости от срока дебюта ПЭ с тяжелыми проявлениями 1-ю группу составляли пациентки с индуцированными преждевременными родами по поводу ранней ПЭ с тяжелым течением до 33⁶ нед гестации (n=50), 2-ю группу - с индуцированными ПР по поводу поздней ПЭ с тяжелым течением с 34⁰ по 36⁶ нед гестации (n=47).

Ключевые слова: ранняя тяжелая преэклампсия; поздняя тяжелая преэклампсия; фенотипы тяжелой преэклампсии; индуцированные преждевременные роды; исходы родов

Актуальность

Согласно последним данным систематического анализа Всемирной организации здравоохранения за 2009-2020 гг., ведущими причинами материнской смертности (МС) являются кровотечения и гипертензивные расстройства, в частности преэклампсия (ПЭ) [1]. Согласно отчету главного внештатного специалиста по акушерству Минздрава России, в структуре причин МС в РФ за 2021-2024 гг. ПЭ стабильно занимает 2-4-е место и не имеет тенденции к снижению [2, 3]. За 2024 г. показатель смертности от ПЭ в РФ составил 10,4%, что на 0,6% выше, чем за 2023 г., и на 5,2% выше, чем за 2022 г. [2]. Согласно позиции Международного общества по изучению гипертензии у беременных (ISSHP), ПЭ - гетерогенное заболевание, которое имеет несколько фенотипов с разными патофизиологическими путями, исходами беременности [4, 5]. Ранняя ПЭ (условно до 34 нед гестации) связана с аномальной плацентацией, неполноценной конверсией спиральных артерий, стрессом синцитиотрофобласта, дисбалансом про- и антиангиогенных маркеров, высоким сосудистым сопротивлением и низким сердечным выбросом, в то время как поздняя ПЭ (после 34 нед гестации) в большей степени связана с кардиометаболическим статусом матери, не позволяющим в полной мере осуществлять плацентарную перфузию при нормальном или сниженном сосудистом сопротивлении, высоком сердечном выбросе, приводящем к плацентарной дисфункции [6, 7].

Принимая во внимание, что тяжелая ПЭ с ранним и поздним началом - это разные фенотипы, необходимо проанализировать сходства и различия в клиническом течении, лабораторных биомаркерах, исходах для матери и ребенка. Изучение фенотипов и понимание их различных патофизиологических механизмов позволят разработать методы профилактики, прогнозирования течения ПЭ, персонализированную помощь и улучшить материнские и перинатальные исходы.

Цель - определение клинических особенностей различных фенотипов тяжелой ПЭ - ранней и поздней.

Материал и методы

Ретроспективное исследование по определению особенностей клинических вариантов течения ранней и поздней тяжелой ПЭ за 2023-2025 гг. выполнено на клинической базе кафедры акушерства и гинекологии с курсом перинатологии Медицинского института ФГАОУ ВО РУДН им. Патриса Лумумбы в Перинатальном центре ГБУЗ "ММКЦ “Коммунарка” ДЗМ".

В исследование были включены данные 97 беременных с тяжелой ПЭ, поступивших в стационар. Затем исследуемых разделили по группам в зависимости от срока дебюта ПЭ с тяжелыми проявлениями: 1-я группа (n=50) - ранняя ПЭ с тяжелым течением до 33⁶ нед гестации; 2-я группа (n=47) - поздняя ПЭ с тяжелым течением с 34⁰ по 36⁶ нед гестации.

Критерии включения в исследование: беременные со сроком от 22 до 36⁶ нед беременности, установленный диагноз тяжелой ПЭ, Международная классификация болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) (O14.1) в соответствии с клиническими рекомендациями "Преэклампсия. Эклампсия. Отеки, протеинурия и гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде" (2021, 2024 гг.).

Критерии исключения: другие гипертензивные расстройства [гестационная артериальная гипертензия, хроническая артериальная гипертензия (ХАГ)], тяжелая экстрагенитальная патология с декомпенсацией, прогрессирующая онкопатология, генетические нарушения и врожденные пороки развития плода.

Статистический анализ выполнен с помощью лицензионного статистического пакета программ SPSS Statistica for Windows 17.0. Категориальные переменные представлены в виде частот (%), непрерывные переменные - в виде медианы и межквартильного размаха Me (Q1-Q3) с учетом характера распределения данных. При сравнении бинарных признаков с целью определения статистической значимости различий использовали точный критерий Фишера, для количественных признаков - критерий Манна-Уитни. При проверке статистических гипотез использовали уровень значимости p<0,05.

Результаты

В результате изучения клинико-анамнестической характеристики исследуемых групп выявлено, что медиана возраста пациенток отличалась на 2 года и составила 33 года (Q1-Q3: 29,75-39,25) в 1-й группе и 35 лет - во 2-й группе (p>0,05). Несмотря на то что различие медианных значений индекса массы тела (ИМТ) до беременности в группах составляло около 1 кг [ранняя тяжелая ПЭ - 24,6 кг/ м² (Q1- Q3: 22,97-29,15), поздняя тяжелая ПЭ - 23,8 кг/м² (Q1-Q3: 20,9-29,50)], практически каждая вторая участница исследования с ранним клиническим фенотипом имела избыточную массу тела и ожирение (ИМТ ≥25 кг/м²) [n=24 (48,0%)]. При оценке гестационной прибавки массы тела были выявлены статистически значимые различия между группами: медиана общей прибавки массы тела у беременных 1-й группы была меньше на 2,2 кг, чем во 2-й группе, что составляло 12 кг (Q1-Q3: 6,75-15,256) и 14,2 кг (Q1-Q3: 10,0-18,0) соответственно (p<0,05). Чрезмерная прибавка массы тела во время беременности, исходя от прегестационного ИМТ, встречалась у каждой второй исследуемой с поздней тяжелой ПЭ [n=24 (51,1%)] и у 19 пациенток с ранней тяжелой ПЭ (38,0%) (p>0,05). В структуре экстрагенитальных заболеваний чаще встречались болезни системы кровообращения [МКБ-10 (I00-I99)] - у 19 (38,0%) при ранней тяжелой ПЭ против 9 (19,1%) с поздней тяжелой ПЭ; а также нарушения свертываемости крови [МКБ-10 (D65-D69)] - у 4 (8,0%) женщин с ранней тяжелой ПЭ против 0 с поздней тяжелой ПЭ, p<0,05.

Первый пренатальный скрининг в 11-13⁶ нед был проведен у 37 (74,0%) женщин из 1-й группы. Выявлен высокий риск ПЭ у каждой второй пациентки - 20 (54,1%). Во 2-й группе первый скрининг был проведен у 31 (66,0%) женщины; высокий риск ПЭ встречался реже - в 12 случаях (40,0%), p>0,05. У беременных 1-й группы частота встречаемости риска задержки роста плода (ЗРП) была выше, чем во 2-й группе - 10 (27,0%) против 6 (20,0%) соответственно (p>0,05).

Сравнительный анализ течения беременности в группах выявил значимые различия (p<0,05): в I триместре у женщин с поздней тяжелой ПЭ чаще встречались острые респираторные вирусные инфекции, чем у женщин с ранней тяжелой ПЭ - 8 (17,0%) против 1 (2,1%) соответственно; во II триместре в группе женщин с ранней тяжелой ПЭ по данным фетометрии была зафиксирована ЗРП [n=4 (8,0%)], чего не наблюдалось в группе женщин с поздней тяжелой ПЭ; во II триместре у каждой третьей из группы ранней тяжелой ПЭ манифестировала артериальная гипертензия [n=17 (34,0%)], в группе с поздней тяжелой ПЭ дебют артериальной гипертензии был зарегистрирован у каждой восьмой пациентки [n=6 (12,8%)]; в III триместре у женщин с ранней тяжелой ПЭ по результатам допплерометрии чаще встречался средний пульсационный индекс (ПИ) в маточных артериях (МА) >95-го процентиля [n=4 (8,3%)], чего не было зафиксировано в группе с поздней тяжелой ПЭ; в III триместре значительно чаще была диагностирована артериальная гипертензия у беременных с поздней тяжелой ПЭ [n=36 (76,6%)], чем в группе с ранней тяжелой ПЭ [n=18 (36,0%)].

При сравнении клинических особенностей фено­типов выявлено, что Ме дебюта артериальной гипертензии во время беременности меньше на 6 нед при ранней ПЭ, чем при поздней ПЭ (p<0,05). Статистической значимости между максимальным систолическим и диастолическим давлением в группах не зафиксировано, в обеих группах Ме артериального давления (АД) совпала, p>0,05. Время динамического наблюдения, стабилизации гемодинамических показателей в условиях реанимации после постановки диагноза тяжелой ПЭ (МКБ-10: O14.1) между группами практически не различалось, и Ме составила 4 ч, p>0,05. Сроки родоразрешения при ранней тяжелой ПЭ на 4 нед раньше, чем при поздней тяжелой ПЭ (p<0,05) (табл. 1). Структура преждевременных родов (ПР) при ранней ПЭ распределилась следующим образом: экстремально ранние ПР (22⁰-27⁶ нед) - 5 (10,0%), очень ранние ПР (28⁰-31⁶ нед) - 23 (46,0%), ранние ПР (32⁰- 33⁶ нед) - 22 (44,0%).

Гемодинамических изменений в системе "мать-плацента-плод" при постановке диагноза тяжелой ПЭ по среднему ПИ в МА >95-го процентиля и ПИ в пуповинной артерии (ПА) >95-го процентиля между группами выявлено не было (p>0,05). Однако в 1-й группе достоверно чаще встречались нарушения одновременно в маточно-плацентарном и плодово-плацентарном кровотоках в виде сочетания среднего ПИ в МА >95-го процентиля + ПИ в ПА >95-го процентиля [n=4 (8,0%)], чего не наблюдалось во 2-й группе (p<0,05). Также в группе пациенток с ранней тяжелой ПЭ в 3 раза чаще у плодов, согласно данным допплерометрии, фиксировали цереброплацентарное отношение (ЦПО) <5-го процентиля [n=10 (20,0%) против 3 (6,4%) у женщин с поздней тяжелой ПЭ, p<0,05]. По данным фетометрии, между группами нет различий по частоте встречаемости изолированной ЗРП с предполагаемой массой плода (ПМП) <3-го процентиля, но ЗРП с ПМП 3-10-го процентиля с измененным значением кровотока, согласно данным цветового допплеровского картирования, встречалась в 4 раза чаще у женщин с ранней тяжелой ПЭ, чем у женщин с поздней тяжелой ПЭ (p<0,05) (табл. 2).

Одно из ключевых значений для диагностики и определения степени тяжести ПЭ занимают жалобы. При сравнении основных жалоб при постановке диагноза тяжелой ПЭ лидирующую позицию занимают неврологические симптомы. Более половины обследуемых женщин 2-й группы страдали от головной боли, головокружения, зрительных нарушений, парестезии конечностей [n=28 (59,6%) против n=19 (38,0%) в 1-й группе, p<0,05]. На 2-м месте было бессимптомное течение с отсутствием жалоб: наиболее часто данное состояние встречалось у беременных с ранней ПЭ [n=18 (36,0%) против n=11 (23,4%) в группе с поздней ПЭ, p>0,05]. На 3-м месте по частоте жалоб - нарастание периферических отеков в течение недели, практически каждая вторая исследуемая в обеих группах отмечала данное состояние (p>0,05). Боли в эпигастрии или правом верхнем квадранте в 2 раза чаще встречались среди женщин с ранней тяжелой ПЭ, но статистической значимости выявлено не было (p>0,05). Диспептические расстройства, одышка с одинаковой частотой встречались в обеих группах (p>0,05). На боли за грудиной жаловались только в группе с ранней тяжелой ПЭ, но достоверной значимости выявлено не было (p>0,05) (табл. 3).

Анализ симптомов при постановке диагноза тяжелой ПЭ продемонстрировал, что тяжелая артериальная гипертензия в сочетании с выраженной протеинурией (≥3 г/л) встречались в 2 раза чаще при ранней тяжелой ПЭ [n=12 (24,0%), при поздней тяжелой ПЭ - у 6 (12,8%) пациенток, p>0,05]. Тяжелая артериальная гипертензия в сочетании с умеренной протеинурией (<3 г/л) в равном соотношении встречалась среди женщин исследуемых групп [у 23 (46,0%) из группы ранней тяжелой ПЭ и у 23 (48,9%) из группы поздней тяжелой ПЭ, p>0,05]. Изолированная тяжелая гипертензия без протеинурии также встречалась в группах в равном количестве [у 3 (6,0%) из группы ранней тяжелой ПЭ и у 3 (6,4%) из группы поздней тяжелой ПЭ, p>0,05]. Атипичные формы тяжелой ПЭ - сочетание нормотензии или умеренной артериальной гипертензии с выраженной или умеренной протеинурией (неврологическими/диспептическими расстройствами, болями в эпигастрии, генерализованными отеками, лабораторными отклонениями, характерными для тяжелой ПЭ, HELLP-синдромом) - чаще наблюдались в группе женщин с поздней тяжелой ПЭ [n=15 (31,9%)], чем среди женщин с ранней тяжелой ПЭ [n=12 (24,0%)], но статистической значимости выявлено не было (p>0,05).

Были проанализированы следующие лабораторные показатели периферической крови: содержание эритроцитов, уровень гемоглобина, средний объем эритроцитов, среднее содержание гемоглобина в эритроците (МСН), средняя концентрация гемоглобина в эритроците, ширина распределения эритроцитов по объему, количество тромбоцитов (MPV), и их качественные характеристики: средний объем тромбоцита, ширина распределения эритроцитов по объему, общий объем тромбоцитов в крови (тромбокрит), лейкоциты, лимфоциты, нейтрофильно-лимфоцитарное и моноцитарно-лимфоцитарное соотношения, показатели коагулограммы: активированное частичное тромбопластиновое время, международное нормализованное отношение, протромбиновое время, тромбиновое время, фибриноген, биохимические показатели крови: мочевина, креатинин, мочевая кислота, аланинаминотрансфераза, аспартатаминотрансфераза, лактатдегидрогеназа, общий белок; также проводилась оценка протеинурии. Из всех значений статистическую значимость продемонстрировали МРV и мочевая кислота. У пациенток 1-й группы MPV крови был меньше, чем у женщин 2-й группы (p<0,05). Уровень мочевой кислоты статистически значимо был выше среди обследуемых 1-й группы, чем 2-й (p<0,05) (табл. 4).

В период от госпитализации до верификации диагноза тяжелой ПЭ в ходе принятия решения о досрочном родоразрешении были зафиксированы следующие статистически значимые состояния (p<0,05): нестабильная гемодинамика, рефрактерность гипертензии на фоне антигипертензивной терапии [у 27 (71,1%) беременных в группе с ранней тяжелой ПЭ против 11 (28,9%) из группы с поздней тяжелой ПЭ]; декомпенсация плацентарной недостаточности [у 10 (83,3%) женщин с ранней тяжелой ПЭ против 2 (16,7%) с поздней тяжелой ПЭ].

При анализе исходов беременности у женщин с тяжелой ПЭ преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты (ПОНРП) встречалась практически с одинаковой частотой в группах - статистически значимой разницы выявлено не было (p>0,05). Однако при ранней тяжелой  ПЭ у 5 (10,0%) беременных был диагностирован HELLP-синдром. В группе с поздней тяжелой ПЭ данное осложнение выявлено не было, p<0,05. Острая почечная недостаточность встречалась практически с одинаковой частотой в обеих группах [при поздней ПЭ у 1 (2,0%) - после ПОНРП, p>0,05] (табл. 5).

При анализе данных новорожденных антропометрические показатели были ниже при ранней тяжелой ПЭ, чем при поздней тяжелой ПЭ: Ме массы тела новорожденных отличалась на 755 г, а Ме роста - на 7 см, p<0,05. При этом в 1-й группе 7 (14,0%) детей родились с экстремально низкой массой тела (ЭНМТ) (<1000 г), из них 3 (6,0%) - с массой тела менее 500 г. Во 2-й группе новорожденных с ЭНМТ выявлено не было (p<0,05). Очень низкая масса тела (1000-1500 г) новорожденных чаще встречалась также в группе с ранней тяжелой ПЭ, чем при поздней тяжелой ПЭ [20 (40,0%) и 1 (2,1%) соответственно, p<0,05]. Оценка по шкале Апгар была ниже в 1-й группе: на 1-й минуте - 6 (5,75-7) баллов, на 5-й минуте - 7 (7-8) баллов, во 2-й группе на 1-й минуте - 7 (7-8) баллов, на 5-й минуте - 8 (8-8) баллов (p<0,05) (табл. 6).

Обсуждение

Тяжелая ранняя и поздняя ПЭ у беременных сопряжены с неблагоприятными перинатальными исходами как для женщины (вплоть до МС), так и для плода (недоношенность, сниженная масса тела для гестационного срока, необходимость в искусственной вентиляции легких, лечение в отделении интенсивной терапии). Прогнозирование данного осложнения является актуальным, поэтому цель исследования заключалась в определении клинических особенностей различных фенотипов тяжелой ПЭ - ранней и поздней.

В нашем исследовании гестационная прибавка массы тела во 2-й группе была больше на 2 кг, чем в 1-й. В ряде исследований значительная прибавка массы тела во время беременности в большей степени связана с поздней ПЭ [8-10]. Но причинно-следственная связь до сих пор не выявлена: вероятно, чрезмерная прибавка массы тела, приводящая к пролиферации гормонально-активной жировой ткани, способствует выработке медиаторов воспаления, которые способны атаковать и разрушать целостность эндотелиальных клеток сосудов и запускать процесс дисфункции эндотелия. Возможно, большая прибавка массы тела - это следствие уже прогрессирующей ПЭ с отечным синдромом, приводящей к увеличению массы тела из-за задержки жидкости [11, 12].

Одним из основополагающих механизмов при эссенциальной ХАГ является ремоделирование микроциркуляторного русла с повышенным периферическим сопротивлением в мелких артериях, дисбаланс в работе вегетативной нервной системы, активация ренин-ангиотензин-альдостероновой системы (РААС) [13]. Активированная РААС является важнейшим регулятором окислительного стресса и приводит к выработке большого количества провоспалительных медиаторов, способствующих дисфункции эндотелия [14]. При хронической венозной недостаточности активированные лейкоциты, мигрируя и адгезируя к эндотелиоцитам венозной интимы, образуют лейкоцитарно-эндотелиальное взаимодействие, которое инициирует венозную микро­ангиопатию, а венозный стаз и флебогипертензия активируют эндотелиальную дисфункцию [15]. Болезни системы кровообращения, а именно ХАГ и варикозное расширение вен нижних конечностей, чаще встречались в 1-й группе, чем во 2-й. Полученные данные согласуются с результатами исследований, где женщины с ранней тяжелой ПЭ до беременности страдали ХАГ [16-18].

Среди пациенток с поздней тяжелой ПЭ чаще наблюдали неврологические симптомы при постановке диагноза, чем среди женщин с ранней тяжелой ПЭ. Появляются данные, которые указывают, что основной фактор церебральных осложнений при ПЭ - повышение проницаемости гематоэнцефалического барьера (ГЭБ), приводящее к нейровоспалению, отеку и снижению порога судорожной активности [19, 20]. ГЭБ - высокоспециализированная нейрососудистая сеть, которая изолирует и защищает паренхиму головного мозга от потенциально вредных молекул системного кровотока [21]. Было обнаружено, что при поздней ПЭ выявляются более выраженные нарушения проницаемости ГЭБ, значительное снижение трансэндотелиального электрического сопротивления (TEER) в клеточных монослоях, повышенная проницаемость клеток для высокомолекулярных соединений, чем при ранней ПЭ [22]. В то же время данные других исследований демонстрируют, что неврологические осложнения в виде головных болей чаще встречались среди женщин с ранней ПЭ [23-25].

В нашем исследовании группы различали по MPV, уровням мочевой кислоты в сыворотке крови. К концу нормальной беременности наблюдается сдвиг морфофункционального состояния тромбоцитов в сторону их активации, MPV - один из параметров, который в основном связан с морфологией тромбоцитов и кинетикой их пролиферации [26]. Значение MPV увеличивается cо сроком гестации, а также в зависимости от тяжести заболевания. По данным крупного метаанализа, значения МPV были выше при поздней ПЭ, чем при ранней ПЭ [27]. Аналогичные данные были выявлены и в нашем исследовании у женщин с большим гестационным сроком при постановке диагноза.

По нашим данным, гиперурикемия чаще встречалась у женщин с ранней тяжелой ПЭ. Установлено, что дисбаланс факторов ангиогенеза при ранней ПЭ приводит к генерализованной эндотелиальной дисфункции, в том числе гломерулярному эндотелиозу, который ведет к снижению скорости клубочковой фильтрации (СКФ), тем самым уменьшая выведение мочевой кислоты [28]. Результаты исследования китайских коллег сопоставимы с нашими, где уровень мочевой кислоты значительно выше при ранней ПЭ [29]. Однако в работе польских ученых корреляция между уровнем мочевой кислоты и фенотипами ПЭ не была зафиксирована [30]. Оценка функции почек в рутинной акушерской практике является сложной задачей. Основные формулы, используемые для расчета СКФ вне беременности [Modification of Diet in Renal Disease (MDRD) и Chronic Kidney Disease Epidemiology Collaboration (CKD-EPI)], учитывающие уровни цистатина С и сывороточного креатинина, недооценивают фактическую СКФ на 20% [31-33]. Именно поэтому оценка почечной функции у беременных основывается на исследовании креатинина сыворотки в динамике [26].

В нашем исследовании ЗРП в 2 раза чаще встречается среди пациенток с ранней ПЭ. Сходные результаты получены в ряде работ: ЗРП в 1,5-2 раза чаще отягощала течение беременности у женщин с ранним фенотипом ПЭ [34, 35]. Однако результаты 15-летнего когортного исследования продемонстрировали отсутствие связи ЗРП с конкретным клиническим фенотипом ПЭ [36].

У женщин, включенных в исследование, HELLP-синдром встречался в 1-й группе. По результатам популяционного когортного исследования, ранняя ПЭ - потенциальный фактор риска HELLP-cиндрома [37]. По данным французских исследователей, HELLP-синдром cреди женщин с ранней ПЭ встречался в 3,5 раза чаще, чем среди женщин с поздней ПЭ [17]. Однако в работах китайских, польских исследователей корреляции HELLP-синдрома с ранней и поздней ПЭ выявлено не было [29, 35]. Вопрос патофизиологии HELLP-синдрома сложен, до конца не изучен и остается дискутабельным. Считается, что центральный элемент в патогенезе ПЭ и HELLP-синдрома - поражение эндотелия сосудов системы микроциркуляции с развитием тромботической микроангиопатии [38]. Аномальная плацентация, приводящая к ишемически-реперфузионному повреждению, запускает системный воспалительный процесс с чрезмерной активацией системы комплемента, неадекватным уровнем цитокинов, активированные тромбоциты усугубляют повреждение эндотелия, а цепочка событий приводит к обширной микроангиопатии и полиорганной недостаточности [39].

Вышеуказанные особенности анамнеза, течения беременности влияют на перинатальные исходы. Новорожденные от женщин с ранней тяжелой ПЭ имели меньшие антропометрические показатели. Оценка по шкале Апгар также была статистически ниже у детей этой группы исследуемых. Данные исходы были результатом длительного воздействия неблагоприятной внутриутробной среды на плод, нарушений в плацентарной системе, высокой частоты экстремально ранних, очень ранних и ранних преждевременных родов.

Заключение

По данным нашего исследования было выявлено, что при ранней ПЭ экстрагенитальные заболевания, в частности болезни системы кровообращения, могут быть пусковыми факторами в развитии раннего гипертензивного расстройства во время гестации. Плацентарные нарушения, диагностируемые по данным УЗИ и допплерометрии уже со II триместра беременности, могли способствовать развитию ЗРП, а ранний дебют и длительное течение заболевания способствовали высокому риску неблагоприятных материнских и перинатальных исходов. Для пациенток с поздней тяжелой ПЭ характерны большая прибавка массы тела во время беременности, неврологические симптомы на фоне артериальной гипертензии (не только тяжелой). Исходя из выше­описанного, нет сомнений, что при ранней и поздней ПЭ существуют разные патофизиологические механизмы, которые требуют дальнейшего глубокого исследования, поиска предикторов развития, разработки персонализированного подхода к ведению и лечению для улучшения перинатальных и материнских исходов.

Литература

1. Cresswell J.A., Alexander M., Chong M.Y.C., Link H.M., Pejchinovska M., Gazeley U. et al. Global and regional causes of maternal deaths 2009-20: a WHO systematic analysis // Lancet Glob. Health. 2025. Vol. 13, N 4. P. e626-e634.

2. Оленев А.С. Материнская смертность в Москве: проблематика мегаполиса. // 10-я Общероссийская конференция "Репродуктивный потенциал России: весенние контраверсии - 2025". Москва, 2025.

3. Ахмадеев Н.Р., Радзинский В.Е., Фаткуллин И.Ф. Тяжелая преэклампсия и ее влияние на риск материнской смертности // Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2024. Т. 12, № 3. С. 6-12.

4. Dimitriadis E., Rolnik D.L., Zhou W., Estrada-Gutierrez G., Koga K., Francisco R.P.V. et al. Pre-eclampsia // Nat. Rev. Dis. Primers. 2023. Vol. 9, N 1. P. 8.

5. Robillard P.-Y., Dekker G., Scioscia M., Bonsante F., Boukerrou M., Iacobelli S. et al. Preeclampsia in 2023: time for preventing early onset- and term preeclampsia: the paramount role of gestational weight gain // J. Reprod. Immunol. 2023. Vol. 158. Article ID 103968.

6. Masini G., Foo L.F., Tay J., Wilkinson I.B., Valensise H., Gyselaers W. et al. Preeclampsia has two phenotypes which require different treatment strategies // Am. J. Obstet. Gynecol. 2022. Vol. 226, N 2. P. S1006-S1018.

7. Yagel S., Cohen S.M., Admati I., Skarbianskis N., Solt I., Zeisel A. et al. Expert review: preeclampsia Type I and Type II // Am. J. Obstet. Gynecol. MFM. 2023. Vol. 5, N 12. Article ID 101203.

8. Hutcheon J.A., Stephansson O., Cnattingius S., Bodnar L.M., Wikström A.K., Johansson K. Pregnancy weight gain before diagnosis and risk of preeclampsia: a population-based cohort study in Nulliparous women // Hypertension. 2018. Vol. 72, N 2. P. 433-441.

9. Zhang L., Ding J., Liu J., Ma J., Shi R., Chen T. et al. Relationship between prepregnancy BMI and gestational weight gain(GWG) with preeclampsia: a study based on restricted cubic spline // BMC Pregnancy Childbirth. 2025. Vol. 25, N 1. P. 360.

10. Ren Q.W., Yang F.F., Han T.B., Guo M.Z., Zhao N., Feng Y.L. et al. Relationship between the pre-pregnancy BMI, gestational weight gain, and risk of preeclampsia and its subtypes // Zhonghua Liu Xing Bing Xue Za Zhi. 2021. Vol. 42, N 11. P. 2037-2043.

11. Bodnar L.M., Himes K.P., Abrams B., Parisi S.M., Hutcheon J.A. Early-pregnancy weight gain and the risk of preeclampsia: A case-cohort study // Pregnancy Hypertens. 2018. Vol. 14. Р. 205-212. DOI: https://doi.org/10.1016/

j.preghy.2018.10.005

12. Tamas P., Farkas B., Betlehem J. Practical considerations concerning preeclampsia subgroups // J. Clin. Med. 2025. Vol. 14, N 7. P. 2498.

13. Zhang Z., Zhao L., Zhou X., Meng X., Zhou X. Role of inflammation, immunity, and oxidative stress in hypertension: new insights and potential therapeutic targets // Front. Immunol. 2023. Vol. 13. Article ID 1098725.

14. Schiffrin E.L. Vascular remodeling in hypertension: mechanisms and treatment // Hypertension. 2012. Vol. 59, N 2. P. 367-374.

15. Ширинбек О., Мнацаканян Г.В., Одинокова С.Н. Хронические заболевания вен как мультидисциплинарная проблема: от единого патогенеза к системному подходу // Вестник Авиценны. 2024. Т. 26, № 1. С. 117-132.

16. You S.-H., Cheng P.J., Chung T.T., Kuo C.F., Wu H.M., Chu P.H. Population-based trends and risk factors of early- and late-onset preeclampsia in Taiwan 2001-2014 // BMC Pregnancy Childbirth. 2018. Vol. 18, N 1. P. 199.

17. Pilliod R., Burwick R., Feinberg B. 533: Chronic hypertension & severe, early onset preeclampsia // American Journal of Obstetrics and Gynecology. 2015. Vol. 212, N 1. P. S266.

18. Nie X., Xu Z., Ren H. Analysis of risk factors of preeclampsia in pregnant women with chronic hypertension and its impact on pregnancy outcomes // BMC Pregnancy Childbirth. 2024. Vol. 24. Р. 307.

19. Johnson A.C., Tremble S.M., Chan S.-L., Moseley J., LaMarca B., Nagle K.J. et al. Magnesium sulfate treatment reverses seizure susceptibility and decreases neuroinflammation in a rat model of severe preeclampsia // PLoS One. 2014. Vol. 9, N 11. Article ID e113670.

20. Escudero C., Vatish M. Review: the potential role of placental extracellular vesicles in blood-brain barrier disruption and neuroinflammation in preeclampsia // Placenta. 2025. Vol. 2025. Article ID S0143400425001043.

21. León J., Acurio J., Bergman L., López J., Karin Wikström A., Torres-Vergara P. et al. Disruption of the blood-brain barrier by extracellular vesicles from preeclampsia plasma and hypoxic placentae: attenuation by magnesium sulfate // Hypertension. 2021. Vol. 78, N 5. P. 1423-1433.

22. Bergman L., Acurio J., Leon J., Gatu E., Friis T., Nelander M. et al. Preeclampsia and increased permeability over the blood-brain barrier: a role of vascular endothelial growth receptor 2 // Am. J. Hypertens. 2021. Vol. 34, N 1. P. 73-81.

23. Teka H., Yemane A., Abraha H.E., Berhe E., Tadesse H., Gebru F. et al. Clinical presentation, maternal-fetal, and neonatal outcomes of early-onset versus late onset preeclampsia-eclampsia syndrome in a teaching hospital in a low-resource setting: a retrospective cohort study // PLoS One. 2023. Vol. 18, N 2. Article ID e0281952.

24. Dong X., Nao J. Neurological manifestations and neuroimaging presentations in patients with severe preeclampsia: predisposing factors and clinical implications // Neurol. Sci. 2019. Vol. 40, N 6. P. 1245-1253.

25. Schreurs M.P.H., Hubel C.A., Bernstein I.M., Jeyabalan A., Cipolla M.J. Increased oxidized low-density lipoprotein causes blood-brain barrier disruption in early-onset preeclampsia through LOX-1 // FASEB J. 2013. Vol. 27, N 3. P. 1254-1263.

26. Wiles K., Chappell L., Clark K., Elman L., Hall M., Lightstone L. et al. Clinical practice guideline on pregnancy and renal disease // BMC Nephrol. 2019. Vol. 20, N 1. P. 401.

27. Bellos I., Fitrou G., Pergialiotis V., Papantoniou N., Daskalakis G. Mean platelet volume values in preeclampsia: a systematic review and meta-analysis // Pregnancy Hypertens. 2018. Vol. 13. P. 174-180.

28. Меркушева Л.И., Козловская Н.Л. Поражение почек при преэклампсии: взгляд нефролога. Обзор литературы // Нефрология. 2018. Т. 22, № 2. С. 30-38.

29. Li X.L., Guo P.L., Xue Y., Gou W.L., Tong M., Chen Q. An analysis of the differences between early and late preeclampsia with severe hypertension // Pregnancy Hypertens. 2016. Vol. 6, N 1. P. 47-52.

30. Mussap M., Noto A. Renal disorders in pregnancy // Journal of Laboratory and Precision Medicine. 2020. Vol. 5. Р. 18.

31. Ahmed S.B., Bentley-Lewis R., Hollenberg N.K., Graves S.W., Seely E.W. A comparison of prediction equations for estimating glomerular filtration rate in pregnancy // Hypertens. Pregnancy. 2009. Vol. 28, N 3. P. 243-255.

32. Alper A., Yi Y., Rahman M., Webber L.S., Magee L., von Dadelszen P. et al. Performance of estimated glomerular filtration rate prediction equations in preeclamptic patients // Am. J. Perinatol. 2011. Vol. 28, N 6. P. 425-430.

33. Gao M., Vilayur E., Ferreira D., Nanra R., Hawkins J. Estimating the glomerular filtration rate in pregnancy: the evaluation of the Nanra and CKD-EPI serum creatinine-based equations // Obstet. Med. 2021. Vol. 14, N 1. P. 31-34.

34. Lisonkova S., Joseph K.S. Incidence of preeclampsia: risk factors and outcomes associated with early- versus late-onset disease // Am. J. Obstet. Gynecol. 2013. Vol. 209, N 6. P. 544.e1-544.e12.

35. Wójtowicz A., Zembala-Szczerba M., Babczyk D., Kołodziejczyk-Pietruszka M., Lewaczyńska O., Huras H. Early- and late-onset preeclampsia: a comprehensive cohort study of laboratory and clinical findings according to the new ISHHP criteria // Int. J. Hypertens. 2019. Vol. 2019. Article ID 4108271.

36. Iacobelli S., Bonsante F., Robillard P.-Y. Comparison of risk factors and perinatal outcomes in early onset and late onset preeclampsia: a cohort based study in Reunion Island // J. Reprod. Immunol. 2017. Vol. 123. P. 12-16.

37. Malmström O., Morken N. HELLP syndrome, risk factors in first and second pregnancy: a population-based cohort study // Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2018. Vol. 97, N 6. P. 709-716.

38. Стрижаков А.Н., Тимохина Е.В., Федюнина И.А., Игнатко И.В., Асланов А.Г., Богомазова И.М. Почему преэклампсия трансформируется в HELLP-синдром? Роль системы комплемента // Акушерство и гинекология. 2020; (5). 52-57.

39. Petca A., Miron B.C., Pacu I., Dumitrașcu M.C., Mehedințu C., Șandru F. et al. HELLP syndrome - holistic insight into pathophysiology // Medicina (Kaunas). 2022. Vol. 58, N 2. P. 326.

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)