Факторы риска развития пограничных опухолей яичников

• Оразов Мекан Рахимбердыевич
• Киселева Марина Викторовна
• Пернай Владлена Мариановна
• Каприн Андрей Дмитриевич
• Иванов Сергей Анатольевич
• Барсегян Лилит Корюновна

Резюме

Развитие пограничных опухолей яичников (ПОЯ) до момента реализации репродуктивных планов (средний возраст - 38 лет) объясняет преимущество органосохраняющей хирургии в лечении ПОЯ для сохранения фертильности. Однако такие операции сопряжены с высоким риском рецидива (до 30%). Это представляет серьезную клиническую проблему в современной гинекологии.

Для решения этой проблемы, разработки персонализированных подходов к лечению, позволяющих оптимизировать баланс между сохранением фертильности и снижением вероятности рецидива, необходимо комплексное изучение двух групп факторов: определяющих первичный риск развития ПОЯ и влияющих на риск рецидивирования после органосохраняющего лечения.

Цель исследования - систематизировать современные данные о факторах риска первичного развития и рецидивирования ПОЯ для стратификации риска, оптимизации профилактики, лечения и диспансерного наблюдения.

Материал и методы. Выполнен анализ научной литературы из электронных баз данных PubMed, Cochrane Library, eLibrary, Science Direct, опубликованной в 2015-2025 гг. Поиск осуществляли по ключевым словам: borderline ovarian tumors/пограничные опухоли яичников, risk factors/факторы риска, recurrence/рецидив, infertility/бесплодие, fertility-sparing surgery/органосохраняющая хирургия, fertility preservation/сохранение фертильности.

Результаты. К значимым предикторам впервые выявленных ПОЯ относят применение вспомогательных репродуктивных технологий [отношение шансов (ОШ) 1,91; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,27-2,86], перенесенные воспалительные заболевания органов малого таза (ОШ 1,48; 95% ДИ 1,19-1,85), отягощенный семейный анамнез. К факторам риска рецидивирования ПОЯ относят: цистэктомию (ОШ 10,33-14,15), неадекватное стадирование, недостаточный опыт хирурга; такие характеристики опухоли, как стадия FIGO II+ [относительный риск (ОР) 8,26], микропапиллярный рост (ОШ до 48,29), микроинвазия (ОШ 7,85-7,95); в лабораторных показателях - повышение CA125 (ОР 2,36), CA19-9 (ОР 3,11), нейтрофильно-лимфоцитарное отношение более 2,48 (ОШ 3,29-5,99). Подтверждена неэффективность адъювантной химиотерапии в профилактике рецидивов ПОЯ.

Заключение. Изучение факторов риска ПОЯ позволит обеспечить персонализированный подход к ведению пациенток репродуктивного возраста.

Ключевые слова: пограничные опухоли яичников; серозные пограничные опухоли яичников; муцинозные пограничные опухоли яичников; рецидив; органосохраняющая хирургия; факторы риска

Актуальность

Пограничные опухоли яичников (ПОЯ), или опухоли низкой степени злокачественности, занимают промежуточное положение между доброкачественными и злокачественными эпителиальными новообразованиями. Для них характерны клеточная атипия и пролиферация эпителия, но признаков деструктивной стромальной инвазии нет [1, 2].

Прогноз для жизни при ПОЯ в целом благоприятный: 5-летняя выживаемость на I стадии достигает 99,7% [3]. На ПОЯ приходится 15-20% в структуре злокачественных эпителиальных опухолей яичников, а ежегодная заболеваемость в женской популяции составляет 1,8-4,8 случая на 100 000 [4, 5]. Заболеваемость ПОЯ прогрессивно увеличивается с возрастом, достигая пика в 55-59 лет (около 4,5 случая на 100 000 женщин), при этом медиана возраста на момент постановки диагноза составляет 46 лет [3]. Примечательно, что средний возраст пациенток ниже - 38 лет: это свидетельствует о значительной когорте молодых женщин, еще не реализовавших репродуктивные планы [6-8]. Кроме того, в последние годы прослеживается тенденция к снижению возраста пациентов с ПОЯ [6].

Развитие ПОЯ в детородном возрасте, до момента реализации репродуктивных планов, объясняет преимущественный выбор органосохраняющей хирургии [1, 9]. Показатель фертильности после таких вмешательств достаточно высок (67%, но варьирует в разных исследованиях от 32 до 88%). Однако органосохраняющие операции ассоциированы с более высоким по сравнению с радикальным лечением риском рецидива заболевания, который, по разным данным, составляет 15-30% [1, 9-13]. Подавляющее большинство рецидивов носит пограничный характер, а риск инвазивного роста при этом не превышает 3,8% [1, 3]. Рецидивирование не оказывает значимого влияния на общую выживаемость, но требует повторных хирургических вмешательств и длительного наблюдения.

В этой связи перед клиницистами возникают 2 взаимо­связанные задачи.

1. Изучить этиологию и факторы риска возникновения ПОЯ, что необходимо для формирования групп риска, разработки превентивных стратегий и информирования женщин.

2. Выявить и оценить прогностические факторы риска рецидива ПОЯ после хирургического лечения, что позволит оптимизировать послеоперационное наблюдение.

Таким образом, комплексное изучение факторов риска как впервые выявленных ПОЯ, так и рецидивов позволит перейти от унифицированного подхода к индивидуализированной тактике ведения пациенток и обеспечить баланс между онкологической радикальностью и сохранением качества жизни в репродуктивном возрасте.

Материал и методы

Для анализа данных о факторах риска ПОЯ мы выполнили анализ научной литературы, опубликованной в 2015‒2025 гг. в электронных библиотеках PubMed, Cochrane Library, eLibrary, Science Direct по ключевым словам: borderline ovarian tumors/пограничные опухоли яичников, risk factors/факторы риска, recurrence/рецидив, infertility/бесплодие, fertility-sparing surgery/органосохраняющая хирургия, fertility preservation/сохранение фертильности.

ПОЯ встречаются значительно реже, чем инвазивные эпителиальные карциномы яичников [14]. В связи с редкой распространенностью ПОЯ качественных научных данных об их факторах риска недостаточно.

Факторы риска впервые выявленных пограничных опухолей яичников. По современным представлениям, в основе развития ПОЯ лежит не один, а несколько этиологических факторов. Среди них наиболее изучены бесплодие и применение вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), воспалительные заболевания органов малого таза (ВЗОМТ), а также особенности репродуктивного и семейного анамнеза.

Сведения о связи бесплодия и применения ВРТ с риском развития опухолей яичников были получены в ходе масштабного популяционного когортного исследования F.E. Lundberg и соавт. (2019), включившего более 1,3 млн женщин [15]. Анализ данных показал, что по сравнению с женщинами из общей популяции у пациенток, родивших после применения ВРТ, риск развития ПОЯ был достоверно выше [отношение шансов (ОШ) 1,91; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,27-2,86] [15]. Одновременно возрастал и риск рака яичников (ОШ 2,43; 95% ДИ 1,73-3,42). Было установлено, что у женщин со снижением фертильности, но родивших без ВРТ, риск рака яичников также был повышен (ОШ 1,36; 95% ДИ 1,03-1,79). Это свидетельствует о том, что часть наблюдаемого риска, по-видимому, связана не с ВРТ, а с бесплодием, его причинами или сопутствующими состояниями (например, с эндометриозом). Однако данные прямого сравнения свидетельствуют о том, что риск опухолей яичников оставался статистически значимо выше при использовании ВРТ по сравнению со спонтанной беременностью (ОШ 1,79; 95% ДИ 1,18-2,71). Это позволяет предположить, что сам процесс лечения (в частности, стимуляция суперовуляции высокими дозами гонадотропинов) вносит вклад в развитие овариальной опухоли [15].

Воспалительные заболевания органов малого таза. В национальном популяционном исследовании типа "случай-контроль" в Швеции (S. Jonsson и соавт.; 2025), была подтверждена связь между ВЗОМТ и риском развития ПОЯ [16]. Анализ данных 4782 пациенток с ПОЯ и 45 167 женщин контрольной группы показал, что наличие ВЗОМТ в анамнезе (сальпингит, оофорит, тубоовариальный абсцесс) ассоциировано с повышением общего риска ПОЯ (ОШ 1,48; 95% ДИ 1,19-1,85) [16]. При этом при анализе отдельных гистологических подтипов выявлено статистически значимое повышение риска для серозных ПОЯ (ОШ 1,76; 95% ДИ 1,36-2,29), тогда как для муцинозного подтипа достоверной связи не установлено (ОШ 0,95; 95% ДИ 0,60-1,49).

Важным открытием стало выявление зависимости "доза-эффект": риск серозной ПОЯ увеличивался с ростом числа эпизодов обострения ВЗОМТ, достигая пика при трех эпизодах и более (ОШ 2,3; 95% ДИ 1,14-4,66) [16].

Полученные результаты согласуются с современной теорией происхождения серозных неоплазий яичников, согласно которой значительная часть серозных карцином и, вероятно, серозных ПОЯ происходит не из эпителия коры яичника, как ранее считали, а из дистальных отделов маточных труб. Хроническое воспаление при ВЗОМТ обусловливает повреждение трубного эпителия, нарушение механизмов репарации ДНК, влечет за собой создание провоспалительной микросреды. Все это в комплексе способствует опухолевому росту в ткани-мишени и объясняет, почему связь наиболее выражена именно для серозного подтипа ПОЯ [16].

Репродуктивный анамнез и гормонотерапия. В клинических рекомендациях Национального колледжа французских гинекологов и акушеров (CNGOF, 2020) упомянуты следующие факторы репродуктивного анамнеза и гормонотерапии, ассоциированные с ПОЯ [3]:

· использование внутриматочной спирали с левонор­гестрелом (ЛНГ-ВМС);

· применение заместительной гормональной терапии;

· лечение бесплодия прогестероном.

В качестве протективных факторов эксперты CNGOF отметили прием оральных контрацептивов и многоплодную беременность [3].

Следует отметить, что рекомендации CNGOF построены на базе результатов нерандомизированных сравнительных ретроспективных исследований и данных регистров. Подобный дизайн исследований не позволяет говорить о безусловных причинно‑следственных связях. В качестве примера можно привести неоднозначную ассоциацию между применением ЛНГ-ВМС и риском ПОЯ: она может быть обусловлена не самим устройством, а показаниями к его назначению (например, терапией гиперплазии эндометрия, которая сама по себе является маркером гормонального дисбаланса). Тем не менее эти данные важны для формирования целостного представления о факторах риска пациентки [3].

Наследственная предрасположенность. Эксперты CNGOF сообщают также о повышенном риске развития ПОЯ при наличии у близких родственников (первой и второй степени родства) следующих онкологических заболеваний:

· рак яичников и ПОЯ;

· рак поджелудочной железы;

· рак легких;

· рак костей;

· лейкемия [3].

Данная ассоциация может указывать на наличие общих генетических синдромов предрасположенности и подчеркивает необходимость тщательного сбора расширенного онкологического семейного анамнеза у всех пациенток с ПОЯ.

Факторы риска рецидивирования ПОЯ. Многие пациентки репродуктивного возраста с ПОЯ заинтересованы в сохранении фертильности, что объясняет выбор органо­сберегающего хирургического подхода [1]. Однако он ассоциирован с высоким риском рецидивов ПОЯ: их частота после органосохраняющих операций может достигать 30% [1, 9, 11].

В связи с этим к задачам послеоперационного ведения следует добавить стратификацию риска рецидива ПОЯ. Это позволит не только персонифицировать последующее наблюдение, но и грамотно информировать пациентку (в том числе относительно ее планов на беременность).

В ряде исследований было выявлено несколько групп факторов, которые ассоциированы с более высоким риском рецидивирования ПОЯ: хирургические, клинические, морфологические и клинико-анамнестические [1, 9-11].

Хирургические факторы. Качество и объем первичного хирургического вмешательства определяют прогноз заболевания и риск рецидивирования ПОЯ.

Объем операции. Сам по себе органосохраняющий подход, в частности цистэктомия, статистически значимо повышает риск рецидива по сравнению с радикальной операцией (аднексэктомией). O. Birge и соавт. и Y. He и соавт. определяют цистэктомию как мощный независимый фактор риска рецидивирования (ОШ 10,33−14,15) [9, 11]. Однако в работе D. Ye и соавт. не выявлено статистически значимой связи между органосохраняющей операцией и риском рецидива [17]. Эксперты склоняются к выводу, что повышенный относительный риск рецидива ПОЯ является платой за сохранение фертильности, а сама органосохраняющая операция остается оправданным и приоритетным методом лечения в соответствующих клинических ситуациях [1, 9-11].

Качество стадирования. На частоту рецидивов влияет полнота первичного хирургического стадирования - цитологии перитонеальной жидкости, множественной биопсии брюшины, оментэктомии и аппендэктомии (при муцинозных опухолях). В многоцентровом исследовании Francogyn Group (A. Ozenne и соавт.) было показано, что полное перитонеальное стадирование было выполнено лишь 42,5% пациенток, причем в группе с рецидивом его выполняли достоверно реже (25 против 46% в группе без рецидива) [1]. Это косвенно подтверждает, что адекватное стадирование позволяет выявить и удалить недиагностированные перитонеальные имплантаты, тем самым снизив опухолевую нагрузку и риск последующего рецидива.

Опыт хирурга - еще один независимый предиктор, выявленный в исследовании Y. He и соавт. Было установлено, что стаж хирурга от 10 до 29 лет значимо связан с более высокой безрецидивной выживаемостью [11].

Эти факты подтверждают важность осуществления медицинской помощи пациенткам с ПОЯ или подозрением на них в специализированных онкогинекологических центрах, где обеспечен высокий технический уровень операции, соблюдены принципы онкологического стадирования, а опыт хирургов достаточен для таких вмешательств.

Морфологические факторы отражают характеристики опухоли, определяющие ее агрессивность, а потому наиболее значимы для прогнозирования исхода заболевания. Они устанавливаются в ходе гистологического исследования операционного материала.

Гистологический тип и характеристики опухоли:

• микропапиллярный компонент в серозных ПОЯ - один из сильнейших предикторов рецидива: его наличие увеличивает ОШ от 18,17 (95% ДИ 2,43-136,0) до 48,29 (95% ДИ 4,27-545,5) в зависимости от когорты [1, 10];
• микроинвазия также ассоциирована с высоким риском рецидива: ОШ 7,85-7,95 (95% ДИ 1,51-62,2) [9].

Распространенность опухолевого процесса:

· двустороннее поражение яичников увеличивает риск рецидива в 3,5 раза (ОШ 3,51; 95% ДИ 1,09-11,25) [10].

· наличие перитонеальных имплантатов было идентифицировано как независимый фактор риска в исследовании A. Ozenne и соавт. [1];

· стадия заболевания (FIGO/TNM) на момент постановки диагноза остается наиболее мощным предиктором рецидива. Многофакторный анализ в исследовании Y. He и соавт. показал, что у пациенток со II стадией по FIGO риск рецидива возрастал более чем в 8 раз (ОР 8,26) по сравнению с таковым на I стадии [11]. D. Ye и соавт. также показали, что стадия заболевания была единственным независимым фактором, который значимо влиял на безрецидивную выживаемость (ОР 2,59; 95% ДИ 1,34-4,99) [17].

Клинические и лабораторные факторы риска рецидива связаны с состоянием пациентки и результатами лабораторных исследований.

Интраоперационные находки: наличие асцита - универсальный и мощный фактор риска, повышающий ОШ в 15,4-42,3 раза (95% ДИ 3,92-457,1) как для серозных, так и для муцинозных опухолей [10].

Лабораторные маркеры. Важную прогностическую информацию предоставляют данные предоперационного лабораторного обследования.

В исследовании Y. He и соавт. повышение сывороточных онкомаркеров CA125 и CA19-9 до операции было ассоциировано со значительным увеличением риска рецидива (ОР 2,36 и ОР 3,11 соответственно) [11].

Маркер HE4 (Human Epididymis Protein 4) используют для стратификации риска инвазивной трансформации [18]. В отличие от инвазивного рака яичников, при типичных ПОЯ уровень HE4, как правило, не повышен. Однако его значимое повышение может указывать на изначально агрессивный фенотип первичной опухоли с признаками, приближающимися к инвазивной карциноме, а также на потенциал малигнизации при рецидиве. Определение HE4 в рамках комплексного ведения пациентки с ПОЯ позволяет выделить группу высокого риска развития не просто рецидива, а рецидива в виде инвазивной карциномы, что требует более агрессивной тактики лечения и наблюдения.

Увеличение нейтрофильно-лимфоцитарного отношения (NLR >2,48) - маркера системного воспалительного ответа - в исследовании Y. Xie и соавт. коррелировало с увеличением вероятности рецидива ПОЯ в 3,29-5,99 раза (95% ДИ 1,16-30,90) для всей когорты и для серозного подтипа в частности [10]. Это подтверждает роль системного воспаления в прогрессировании ПОЯ.

Клинико-анамнестические факторы. A. Ozenne и соавт. отметили, что молодой возраст в момент постановки диагноза и отсутствие родов в анамнезе достоверно связаны с повышенным риском рецидивирования ПОЯ [1]. Однако отсутствие родов может свидетельствовать как о проблемах репродуктивного здоровья, так и о поведенческих аспектах, связанных с отсрочкой материнства.

Адъювантная химиотерапия. O. Birge и соавт. продемонстрировали, что назначение адъювантной химиотерапии достоверно не снижает риск рецидива (ОШ 6,38; 95% ДИ 0,77-52,9; p=0,086) [9]. Это свидетельствует о том, что химиотерапию не следует рассматривать как независимый протективный фактор, поскольку она не компенсирует другие риски, например связанные с микроинвазией или иными характеристиками опухоли.

В этой связи рутинное назначение адъювантной химиотерапии при ПОЯ не показано и не рекомендовано современными клиническими рекомендациями [9].

Полученные результаты комплексного анализа современных данных позволяют нам сформулировать ряд практических выводов.

1. При оценке индивидуального риска развития ПОЯ необходимо учитывать отягощенный репродуктивный анамнез (бесплодие, ВЗОМТ) и расширенный семейный анамнез (онкозаболевания яичников, поджелудочной железы, легких, костей и лейкемии у близких родственников).

2. При консультировании инфертильных женщин, планирующих беременность с помощью ВРТ, следует помнить об ассоциированном с ними увеличении вероятности ПОЯ, но акцентировать внимание пациенток на низком абсолютном риске овариальной опухоли и приоритете реализации репродуктивной функции [14, 15].

3. Необходимо стратифицировать риск рецидива на основе комплекса выявленных факторов: молодой возраст, стадия FIGO II+, наличие микропапиллярного роста, микроинвазии, перитонеальных имплантатов, интраоперационного асцита и двустороннего поражения яичников [1, 9-11].

4. Пациентки с высоким риском ПОЯ нуждаются в длительном наблюдении, которое должно включать регулярное ультразвуковое исследование и определение онкомаркеров (CA125, CA19-9 при их исходном повышении).

5. Следует информировать пациентку о высоких шансах на реализацию репродуктивной функции после органосохраняющей хирургии (показатель фертильности достигает 67%), но одновременно рекомендовать не откладывать деторождение ввиду повышенного риска рецидива, пик которого приходится на первые 3-5 лет после операции [1].

Заключение

На основании проведенного анализа мы сделали следующие выводы относительно факторов риска ПОЯ. К значимым факторам первичного риска ПОЯ следует отнести применение ВРТ (ОШ 1,91; 95% ДИ 1,27-2,86), перенесенные ВЗОМТ (ОШ 1,48; 95% ДИ 1,19-1,85), особенно для серозного подтипа (ОШ 1,76; 95% ДИ 1,36-2,29; при трех и более эпизодах ВЗОМТ ОШ 2,3), а также отягощенный семейный анамнез (онкозаболевания яичников, поджелудочной железы, легких).

Риск рецидивирования ПОЯ после органосохраняющих операций возрастает при действии трех групп причин: хирургических, клинико-патологических и клинико-анамнестических. Среди хирургических причин основными предикторами рецидива ПОЯ являются объем операции (цистэктомия, ОШ 10,33-14,15), неадекватное стадирование, недостаточный опыт хирурга.

Из числа клинико-патологических факторов с риском рецидивирования ПОЯ ассоциированы высокая стадия FIGO (ОР 8,26); микропапиллярный рост (ОШ до 48,29); микро­инвазия (ОШ 7,85-7,95); двустороннее поражение; наличие асцита (ОШ до 42,34) и перитонеальных имплантатов; повышение сывороточных маркеров CA125/CA19-9 и системного маркера воспаления NLR.

К клинико-анамнестическим предикторам рецидивирования ПОЯ относятся молодой возраст, отсутствие родов в анамнезе.

Подтверждена неэффективность адъювантной химио­терапии для снижения риска рецидива ПОЯ.

Дальнейшие исследования необходимо направить на уточнение причинно-следственных связей, особенно в отношении роли ВРТ и гормональной терапии; выявление специфических генетических маркеров наследственной предрасположенности; изучение долгосрочных репродуктивных исходов и совершенствование тактики ведения пациенток высокого риска, желающих сохранить фертильность.

Углубленное изучение факторов риска ПОЯ позволит улучшить возможности профилактики и ранней диагностики, оптимизировать подходы к лечению, особенно пациенток репродуктивного возраста.

Литература/References

1. Ozenne A., De Berti M., Body G., et al.; FRANCOGYN Research Group. Risk Factors for recurrence of borderline ovarian tumours after conservative surgery and impact on fertility: a multicentre study by the Francogyn Group. J Clin Med. 2022; 11 (13): 3645.

2. Клинические рекомендации "Пограничные опухоли яичников". Москва, 2024. 47 с. [Clinical guidelines "Borderline ovarian tumors". Moscow, 2024: 47 p. (in Russian)].

3. Huchon C., Bourdel N., Abdel Wahab C., et al. Borderline ovarian tumors: French guidelines from the CNGOF. Part 1. Epidemiology, biopathology, imaging and biomarkers. J Gynecol Obstet Hum Reprod. 2021; 50 (1): 101965.

4. Carbonnel M., Layoun L., Poulain M., et al. Serous borderline ovarian tumor diagnosis, management and fertility preservation in young women. J Clin Med. 2021; 10 (18): 4233.

5. Mohapatra I., Samantaray S.R., Harshini N. Fertility-preserving surgery of borderline serous ovarian tumors: a case report. Cureus. 2022; 14 (4): e24128.

6. Schuurman M.S., Timmermans M., van Gorp T., et al. Trends in incidence, treatment and survival of borderline ovarian tumors in the Netherlands: a nationwide analysis. Acta Oncol. 2019; 58 (7): 983-9.

7. Yoshida A., Tavares B.V.G., Sarian L.O., et al. Clinical features and management of women with borderline ovarian tumors in a single center in Brazil. Rev Bras Ginecol Obstet. 2019; 41 (3): 176-82.

8. Plett H., Harter P., Ataseven B., et al. Fertility-sparing surgery and reproductive-outcomes in patients with borderline ovarian tumors. Gynecol Oncol. 2020; 157 (2): 411-7.

9. Birge O., Bakır M.S., Karadag C., et al. Risk factors that increase recurrence in borderline ovarian cancers. Am J Transl Res. 2021; 13 (7): 8438-49.

10. Xie Y., Wang D., Zhang N., Yang Q. Correlation analysis of recurrent factors in borderline ovarian tumors undergoing fertility preservation surgery. Front Oncol. 2025; 15: 1488247.

11. He Y., Zhong J., Yang H., et al. Clinical characteristics predict recurrence in borderline ovarian tumor patients with fertility-preserving surgery. Int J Gen Med. 2022; 15: 2197-206.

12. Ko M.E., Lin Y.H., Huang K.J., et al. Fertility and pregnancy outcomes after fertility-sparing surgery for early-stage borderline ovarian tumors and epithelial ovarian cancer: a single-center study. Cancers (Basel). 2023; 15 (22): 5327.

13. Bercow A., Nitecki R., Brady P.C., Rauh-Hain J.A. Outcomes after fertility-sparing surgery for women with ovarian cancer: a systematic review of the literature. J Minim Invasive Gynecol. 2021; 28 (3): 527-36.e1.

14. Helpman L., Yaniv A., Beiner M.E., et al. Fertility preservation in women with borderline ovarian tumors - how does it impact disease outcome? A cohort study. Acta Obstet Gynecol Scand. 2017; 96: 1300-6.

15. Lundberg F.E., Johansson A.L.V., Rodriguez-Wallberg K., et al. Assisted reproductive technology and risk of ovarian cancer and borderline tumors in parous women: a population-based cohort study. Eur J Epidemiol. 2019; 34 (11): 1093-101.

16. Jonsson S., Jonsson H., Lundin E., et al. Pelvic inflammatory disease and risk of borderline ovarian tumors: a national population-based case-control study in Sweden. Int J Cancer. 2025; 156 (3): 529-37.

17. Ye D., Shen H., Huang W., Yao L. A retrospective analysis of relapse-related factors for ovarian borderline tumors. Am J Transl Res. 2022; 14 (8): 5712-8.

18. Davenport C., Rai N., Sharma P., et al. Menopausal status, ultrasound and biomarker tests in combination for the diagnosis of ovarian cancer in symptomatic women. Cochrane Database Syst Rev. 2022; 7 (7): CD011964.

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)