Материнские факторы риска преждевременного разрыва плодных оболочек

• Атагой Семен Сергеевич
• Пенжоян Григорий Артемович
• Карахалис Людмила Юрьевна

Резюме

Введение. Первые роды могут осложняться преждевременным разрывом плодных оболочек (ПРПО), что связано с целым рядом факторов, в том числе и материнских.

Цель - изучить материнские факторы риска ПРПО в зависимости от продолжительности безводного периода, сравнить с данными женщин со своевременным излитием околоплодных вод.

Материал и методы. Проведено когортное наблюдательное медицинское исследование, в котором приняли участие 82 беременные с ПРПО (1-я группа) и 47 беременных со срочными родами и своевременным излитием околоплодных вод (2-я группа). В зависимости от длительности безводного периода 1-я группа была разделена на 3 подгруппы: 1А ​​(n=35) - безводный период от 12 до 24 ч, 1В (n=8) - безводный период от 24 до 48 ч, 1С (n=39) - безводный период 48 ч и более. Изучались антропометрические данные, общий и репродуктивный анамнез. В динамике оценивались такие лабораторные показатели, как общий анализ крови и уровень С-реактивного белка (СРБ). Также были проанализированы данные ультразвукового исследования.

Результаты. К факторам риска преждевременного излития околоплодных вод можно отнести частоту перенесенных детских инфекций, особенно ветряной оспы, которая статистически значимо была выше в 1-й группе (р=0,00).

В группе беременных с ПРПО была повышена частота экстрагенитальных заболеваний. Отмечался высокий уровень перенесенных воспалительных заболеваний (р=0,00), вагинитов (р=0,00) и цервицитов (р=0,00). У 9,76% беременных с ПРПО в анамнезе были операции на органах малого таза.

У беременных 1-й группы во время беременности чаще развивались анемия (р=0,00), легкие респираторно-вирусные инфекции (р=0,01), вагиниты (р=0,02). Статистически значимо чаще пациентки с ПРПО (1-я группа) страдали обострением инфекций мочевыводящих путей (р=0,00). Угроза прерывания беременности также чаще была в 1-й группе. Более ранние сроки родов характерны для подгруппы 1С, в которой безводный период составил 48 ч и более. На инфекционную причину ПРПО также указывает увеличение на М-эхо полости матки, уровня СРБ и нейтрофилов.

Заключение. Ведущими материнскими факторами у беременных с преждевременным излитием околоплодных вод являются: инфекционный, сопутствующая патология во время беременности, анемия, угроза прерывания беременности, наличие истмико-цервикальной недостаточности, доброкачественные заболевания шейки матки.

Ключевые слова: преждевременный разрыв плодных оболочек; материнские факторы риска

Преждевременный разрыв плодных оболочек (ПРПО) является одной из причин как преждевременных родов (ПР), так и перинатальной заболеваемости и смертности, достигая, по данным литературы, от 2-3% в развитых странах и до 7,5% в Уганде и 13,7% в Эфиопии [1]. В некоторых работах было показано, что частота ПРПО варьирует в зависимости от срока родов. Так, если ПР происходят в период до 37-й недели гестации, то частота ПРПО составляет 2-3%, а если до 34-й недели беременности, то менее 1%. При этом увеличение частоты отмечается по мере увеличения срока беременности [2, 3].

На сегодняшний день отсутствует единый взгляд на этиологию ПРПО, однако имеется ряд предрасполагающих факторов. К таким факторам можно отнести: наличие ПР в анамнезе, инфекции, передаваемые половым путем (ИППП), неблагоприятный инфекционный анамнез в целом, включая заболевания мочевыделительной системы, воспалительные заболевания органов малого таза (ВЗОМТ), а также других органов и систем. В связи с этим актуальной задачей является изучение инфекционного анамнеза. Также к факторам риска относят многоводие и многоплодие, социальное положение, курение и прием алкоголя, истмико-цервикальную недостаточность и ее коррекцию как в анамнезе, так и в настоящее время. Дополнительно к факторам риска можно отнести как молодой возраст беременных (до 20 лет), так и поздний репродуктивный возраст (старше 35 лет), наличие абортов в анамнезе, кровотечения на фоне настоящей беременности и т.д. [1-6]. В связи со всем вышеперечисленным акушерское сообщество считает, что выделить основную причину, которая приводит к ПРПО, чрезвычайно сложно. И в первую очередь это связано с тем, что имеется целый ряд провоцирующих факторов. Однако исследований, посвященных сравнению факторов риска при различной длительности безводного периода, немного, и в основном они посвящены патологии течения беременности, инфекциям, сопровождающим гестацию, и многоплодию [7].

Важная роль в настоящее время отводится интервалу между родами и вновь наступившей беременностью: если он менее 6 мес, то риски ПРПО повышаются [1].

Ряд исследователей считает, что целесообразно выделять факторы, подразделяя их на материнские, маточно-плацентарные и плодовые, что связывают с генотипической ролью плода в формировании предрасположенности к ПРПО [8].

Особая роль в изучении факторов риска ПРПО отводится патоморфологическим исследованиям плаценты: так, международная классификация повреждений плаценты, созданная Амстердамской рабочей группой (Amsterdam Placenta Working Group) в 2014 г., показала, что хориоамнионит у 90% беременных появляется во II триместре (21-24 нед беременности), а его течение рассматривают и как "классическое воспаление", и как асептическое, что в первом случае связано с инфекционным агентом, а во втором - с нарушением иммунной адаптации [9].

Несмотря на различные взгляды на развитие ПРПО, все-таки в большинстве случаев причиной является воспаление, которое зачастую вызвано скомпрометировавшей себя условно-патогенной флорой [10, 11].

В отечественной литературе имеются работы, в которых показано, что в норме течение беременности связано с функциональным состоянием дыхательной системы [12]. У 36% беременных нарушение дыхания приводит к угрозе прерывания беременности, вызывая воспалительные изменения плодных оболочек, у 8% сопровождается маловодием и у 18% - многоводием [12, 13]. Известно, что у беременных с заболеваниями дыхательной системы старше 30 лет частота ПР составляет 6,7% [14]. В научной литературе описаны попытки изучения влияния анемии на ПРПО [15], и этот вопрос требует дальнейшего изучения.

Резюмируя все вышесказанное, мы бы хотели отметить, что научные работы, в которых проводился анализ факторов риска у беременных с ПРПО в зависимости от длительности безводного периода, ранее не выполнялись.

Цель исследования - изучить материнские факторы риска ПРПО в зависимости от длительности безводного периода, сравнив их с данными беременных со своевременным излитием околоплодных вод.

Материал и методы

Проведено ретроспективное когортное наблюдательное исследование 1675 историй родов, из числа которых отобрана медицинская документация 82 (4,9%) беременных в возрасте 18-45 лет со сроком беременности 25-36 нед и с диагнозом преждевременного излития околоплодных вод (в анализ вошли истории болезни беременных, истории родов), составивших 1-ю группу (n=82). Также изучена документация 47 (2,81%) беременных со своевременными родами и отхождением околоплодных вод, которые составили 2-ю группу (n=47). Исследование проведено на клинической базе Перинатального центра ГБУЗ "ДККБ" Минздрава Краснодарского края. Анализу подверглась медицинская документация беременных, родоразрешенных за период с 2022 по 2023 г., и их новорожденных. 1-я группа в зависимости от длительности безводного периода была разделена на 3 подгруппы: 1А (n=35), длительность безводного периода - от 12 до 24 ч; 1В (n=8), длительность безводного периода - от 24 до 48 ч и 1С (n=39), длительность безводного периода - от 48 ч и более.

Критерии включения: медицинская документация беременных от 18 до 45 лет с одним плодом и преждевременным излитием околоплодных вод (более 12 ч) при сроке беременности 25-36 нед (преждевременные роды) и беременные со срочными родами и своевременным отхождением околоплодных вод.

Критерии исключения: медицинская документация пациенток с ПР, имеющих длительность безводного периода менее 12 ч, многоплодные беременности, беременные, у которых беременность наступила при помощи вспомогательных репродуктивных технологий и у которых в анализируемой медицинской документации отсутствовала необходимая информация.

Основными изучаемыми показателями стало определение индекса массы тела (ИМТ, кг/м²), профессиональный анамнез, наличие вредных привычек (курение, прием алкоголя и запрещенных лекарственных средств), перенесенные детские инфекции, данные о менструальной функции [длительность менструации, количество дней; длительность менструального цикла (МЦ), количество дней; количество теряемой крови в соответствии с опросником NICE (англ. National Institute for Health and Care Excellence), обильные или необильные; болезненность - наличие болей, требующее приема обезболивающих лекарственных средств; регулярность МЦ, который в норме составляет 24-38 дней], течение предыдущих беременностей и родов (число всех беременностей; количество беременностей, закончившихся родами, в том числе преждевременными и путем проведения операции кесарева сечения, артифициальными абортами, самопроизвольными выкидышами и внематочной беременностью). Изучали частоту экстрагенитальной и гинекологической патологии, динамику лабораторных анализов [общий анализ крови (ОАК), общий анализ мочи, С-реактивный белок (СРБ)], данных ультразвукового исследования (УЗИ) после родов: измеряли величину М-эхо (комплексное понятие, включающее функциональный слой эндометрия передней и задней стенок полости матки), содержимое полости матки в подгруппах 1-й группы исследования.

Статистический анализ проведен с использованием программы Statistica 13.3 (USA, Tibco). С целью обработки данных и достижения заявленной цели рассчитывали среднее арифметическое (М), стандартное отклонение (m), в последующем в записи использовали форму M±m, также рассчитывали медиану (Me), минимальное и максимальное значение, нижний и верхний квартили [Q1; Q3]. Сравнение групп по количественным показателям проведено с использованием непараметрического критерия Краскела-Уоллиса. Для сравнения категориальных показателей между группами использовали таблицы сопряженности с критериями χ², М-П (максимум правдоподобия) χ², коэффициентами взаимосвязи фи (ⱷ), Крамера (V), коэффициентом сопряженности и коэффициентом корреляции Спирмена. Использован общепринятый уровень статистической значимости р=0,05 [16].

Результаты

Проведено сравнение возраста, ИМТ, а также профессиональной занятости обследованных и частоты курения. Прием алкоголя и запрещенных лекарственных препаратов в обеих группах отсутствовал.

В 1-й группе ИМТ составил 29,8±6,1 кг/м²; во 2-й группе - 28,7±5,4 кг/м², статистическая разница между группами не достигнута. Также были изучены величины ИМТ в подгруппах 1-й группы, которые составили: в 1А - 26,38±5,59 (Ме=24,6) кг/м²; в 1В - 26,41±5,08 (М=26,10) кг/м²; в 1С - 25,98±4,87 (Ме=25,30) кг/м². Согласно критерию Краскела-Уолиса, между возрастными показателями всех трех подгрупп статистически значимых различий выявлено не было (р>0,05).

Среди обследованных обеих групп преобладали пациентки с высшим образованием, которых в 1-й группе было 43 (52,44%) и во 2-й группе - 27 (57,45%), р<0,05. Служащих в 1-й группе было 32 (39,02%), рабочих - 2 (2,44%), учащихся - 26 (31,71%) и домохозяек - 22 (26,83%). Во 2-й группе - 17 (36,17%), 2 (4,25%), 14 (29,79%), 14 (29,79%) соответственно. Значимой разницы также выявлено не было (р<0,05).

По поводу курения было выяснено, что в 1-й группе курили 8 (9,76%), а во 2-й группе - 1 (2,13%) пациентка. При этом среди партнеров беременных из 1-й группы курили 15 (18,29%), а во 2-й 2 (4,26%), р=0,017. Была выявлена статистически значимая разница в числе курящих биологических отцов среди беременных с ПРПО. В табл. 1 представлены данные о курении биологических отцов в подгруппах 1-й группы.

Как мы видим, наиболее часто курили биологические отцы пациенток с ПРПО, у которых безводный период составил 12-24 ч (1А подгруппа). Выявлена статистически значимая умеренная взаимосвязь: уровни значимости р обоих критериев χ² были меньше 0,5.

Изучение менструальной функции в 1-й и 2-й группах не выявило статистических отличий: возраст начала менархе в 1-й группе составил 13,09±0,98 года и во 2-й группе - 13,06±1,01 года. В подгруппах 1-й группы начало менархе отмечено в интервале от 9 до 16 лет: в 1А подгруппе - 13,06±1,33 года; в 1В - 13,13±0,84 года и в 1С - 13,23±1,33 года (р=1,0).

Длительность менструации также не отличалась между группами, составляя в 1-й группе 5,11±0,87 дня и 4,75±1,28 дня во 2-й (р=1,0). Длительность менструации между подгруппами 1-й группы также статистически не отличалась.

Длительность МЦ в 1-й группе составила 28,91±5,62 дня и во 2-й - 27,25±3,01 дня (р=0,315). Анализ длительности МЦ в подгруппах 1-й группы не выявил статистической разницы.

В 1-й группе число беременных с обильными менструациями составило 5 (6,1%) и во 2-й группе - 3 (6,4%), р=0,619. У подавляющего большинства они были регулярными: в 1-й группе - у 67 (81,71%) и во 2-й группе - у 39 (82,98%), р=0,261; безболезненными соответственно у 74 (90,24%) и 43 (91,49%), р=0,958.

Возраст начала половой жизни в 1-й группе составил 18,57±3,79 года и во 2-й группе - 17,63±2,77 года (р=1,0). Между подгруппами 1-й группы также не было выявлено статистической разницы.

Не отличались обе группы и по количеству беременностей: в 1-й группе было 2,6±1,85 беременности и во 2-й группе - 2,88±1,81 (р=1,0). Число родов также не отличалось между группами: в 1-й группе - 2,25±0,89 и во 2-й группе - 2,1±1,21 (р=1,0). Число ПР в 1-й группе составило 0,41±0,64; во 2-й группе ПР не было (р=0,024). Таким образом, число ПР статистически значимо было выше среди беременных с ПРПО.

По количеству абортов, которых в среднем в 1-й группе было 0,38±0,46 и 0,26±0,5 во 2-й группе, также не выявлено статистической разницы (р=1,0).

Между подгруппами 1-й группы особых отличий ни в числе беременностей, ни ПР выявлено не было.

Отличались группы по числу перенесенных детских инфекций (табл. 2).

Нами выявлены значимые статистические отличия в частоте заболеваний ветряной оспой (р=0,00) у беременных 1-й группы. Статистическая разница отсутствовала между 1-й и 2-й группой при анализе числа болевших коревой краснухой (р=0,07) и частыми ОРВИ (р=0,28).

Нами выявлено, что имеется умеренная статистически значимая взаимосвязь между длительностью безводного периода при ПРПО и числом беременных, переболевших ветряной оспой: в 1А подгруппе их число составило 33 (94,29%), в 1В - 5 (62,5%) и в 1С - 31 (79,49%), уровни значимости р обоих критериев χ² были меньше 0,05.

В обеих группах оценивалась частота экстрагенитальной патологии (табл. 3). В число сердечно-сосудистых заболеваний вошли болезни сердца, сосудов (в том числе артериальная гипертензия), заболевания желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) включали гастриты, язвенную болезнь двенадцатиперстной кишки, панкреатиты, гепатиты и дисфункцию желчевыводящих путей.

Анализ данных, представленных в табл. 3, показал, что имеется статистически значимая разница в частоте заболеваний ССС (р=0,00) и ЖКТ (р=0,00). Несмотря на то что избыточная масса тела и ожирение неблагоприятно влияют на течение беременности, способствуя ПР, статистической разницы между группами не обнаружено [17].

В 1-й группе частота гинекологической патологии составила 58,5% (n=48), а во 2-й группе - 10,6% (n=5). Из числа гинекологических заболеваний в 1-й группе лидировали ВЗОМТ, которые были выявлены у 15 (18,29%) женщин (статистически значимое отличие от 2-й группы, р=0,00), вагинит - у 15 (18,29%) (статистически значимое отличие от 2-й группы, р=0,00), цервицит - у 14 (17,07%) (статистически значимое отличие от 2-й группы, р=0,00), бактериальный вагиноз - у 12 (14,63%) (при сравнении со 2-й группой р=0,07), ИППП были выявлены у 7 (8,54%) (при сравнении со 2-й группой, р=0,04), доброкачественные заболевания шейки матки были диагностированы у 25 (30,49%) (статистически значимое отличие от 2-й группы, р=0,00), миома матки - у 9 (10,98%) (при сравнении со 2-й группой р=0,07), генитальный эндометриоз - у 5 (6,1%) (при сравнении со 2-й группой р=0,08). У 1 (1,22%) пациентки была ВИЧ-инфекция и у 2 (2,44%) - гепатит С. Во 2-й группе у 1 (2,13%) пациентки была миома матки, у 2 (4,26%) - бактериальный вагиноз и у 3 (6,39%) - доброкачественные заболевания шейки матки (рис. 1).

Также необходимо отметить, что в 1-й группе у 8 (9,76%) пациенток в анамнезе были операции на органах малого таза, а во 2-й группе такие беременные отсутствовали. Число доброкачественных дисплазий молочной железы в 1-й группе составило 6 (7,32%), во 2-й группе - 2 (4,26%).

Также интерес вызвал анализ заболеваний, которые беременные перенесли в течение анализируемой беременности (табл. 4). Оказалось, что общее число переболевших теми или другими заболеваниями во время беременности составило 78,05% (n=64).

Выявлена статистически значимая разница в частоте обострений во время беременности инфекций мочевыводящих путей (ИМВП) между 1-й и 2-й группой (р=0,00), частоте вагинита (р=0,02), ОРВИ (р=0,01) и анемии (р=0,00).

Угроза прерывания беременности в 1-й группе была выявлена у 39 (47,56%) женщин и у 2 - во 2-й (4,26%), р=0,002. В 1-й группе в I триместре угроза была выявлена у 26 (31,71%), во II триместре - у 14 (17,07%) и в III триместре - у 10 (12,2%) женщин. Угроза прерывания беременности во 2-й группе была только в I триместре. Необходимо отметить, что если во 2-й группе обе пациентки получали лечение угрозы прерывания беременности амбулаторно, то в 1-й группе 22 (26,83%) пациенткам было проведено стационарное лечение. В 1-й группе у 10 (12,2%) также была диагностирована истмико-цервикальная недостаточность (во 2-й группе такие пациентки отсутствовали).

Учитывая, что во 2-й группе беременность в целом протекала без особых осложнений, был проведен анализ среди подгрупп 1-й группы: 1А (n=32), 1В (n=8), 1С (n=39).

Было выявлено значимое статистическое отличие срока родов в 1А подгруппе от 1С подгруппы (р=0,024), в которой роды происходили на более раннем сроке беременности.

Учитывая различный безводный промежуток до родов при ПРПО, были изучены показатели ОАК и уровня СРБ в динамике: при поступлении в стационар и после состоявшихся родов (рис. 2). В большинстве случаев, исходя из значений критерия Вилкоксона, изменения были статистически значимыми (р<0,05). Как показано на рис. 2, в подгруппах 1А, 1В и 1С снизились абсолютные показатели лейкоцитов крови (1А подгруппа р<0,0001 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,017 и в 1С подгруппе р<0,0001 соответственно), эритроцитов (1А подгруппа р=0,051 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,327 и в 1С подгруппе р=0,001 соответственно), гемоглобина (1А подгруппа р=0,021 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,327 и в 1С подгруппе р=0,001 соответственно), гематокрита (1А подгруппа р=0,087 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,484 и в 1С подгруппе р=0,012 соответственно), нейтрофилов (1А подгруппа р<0,0001 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,017 и в 1С подгруппе р<0,0001 соответственно). При этом показатель СРБ вырос во всех подгруппах (1А подгруппа р<0,0001 при сравнении до и после родов; в 1В подгруппе р=0,025 и в 1С подгруппе р=0,001 соответственно).

Изучение историй болезни показало, что в 1В и 1С подгруппах всем беременным были назначены антибиотики, в отличие от 1А подгруппы, в которой антибиотики получали только 7 (20,0%) пациенток.

Контрольное УЗИ полости матки, проведенное после родов, выявило отличие в величине М-эхо в верхней трети полости матки между 1А и 1С подгруппами: 1А М-эхо - 7,37±3,15 мм при Ме=7,9 мм и в 1С подгруппе - 6,26±2,23 мм при Me=5,9 мм соответственно (р=0,012). По всей видимости, статистически значимое отличие величины М-эхо между подгруппами связано с использованием у 100% беременных 1С подгруппы антибиотиков при отхождении околоплодных вод, в отличие от 1А подгруппы (как ранее указывалось, число беременных, получающих антибиотики в 1А подгруппе, составило 20,0%).

При анализе показателей в подгруппах 1-й группы были обнаружены умеренные корреляционные связи между длительностью безводного периода и курением отца (r=0,312), величиной СРБ после родов (r=-0,235), а также величиной М-эхо в верхней трети полости матки по данным УЗИ после родов (r=-0,287). Высокая степень корреляции достигнута между длительностью безводного периода при ПРПО и применением антибиотиков (r=0,803).

Таким образом, важными факторами риска развития ПРПО являются: курение биологического отца, число перенесенных детских инфекций, частота экстрагенитальной и гинекологической патологий, а также число перенесенных во время анализируемой беременности заболеваний, в том числе анемий, обострения ИМВП, вульвовагинального кандидоза и бактериального вагиноза.

Угроза прерывания беременности чаще выявлялась у пациенток 1С подгруппы (56,41%), что, по всей видимости, и определило наиболее ранние сроки родов именно в этой подгруппе.

Касаемо анемий у беременных, было выявлено, что в 1С подгруппе (безводный период 48 ч и более) она диа­гностировалась у 43,59%, при этом в 1А и в 1В подгруппах у 25,71 и 37,5% соответственно (r=0,176), что совпадает с ранее полученными данными [15]. Наличие анемии также связывают с воспалительными процессами [18].

Анализ лабораторных показателей продемонстрировал, что уровень СРБ во всех подгруппах после родов был выше по сравнению с исходными показателями: 1А подгруппа р<0,001 при сравнении до и после родов; 1В подгруппа р=0,025 и 1С подгруппе р=0,001. Высокий уровень СРБ в 1А подгруппе обусловлен тем, что в ней только у 20,0% проводилась терапия антибиотиками. При сравнении до и после родов во всех подгруппах снизился уровень нейтрофилов: в 1А подгруппе р<0,001; в 1В подгруппе р=0,017 и в 1С подгруппе р<0,001 при умеренной корреляции, r= -0,235.

Заключение

К факторам риска преждевременного излития околоплодных вод можно отнести частоту перенесенных детских инфекций, особенно ветряной оспы, которая статистически значимо была выше в 1-й группе (р=0,00). Также к факторам риска можно отнести заболевания ССС (р=0,00) и ЖКТ (р=0,00). В анамнезе пациенток с ПРПО (1-я группа) отмечается высокий уровень перенесенных воспалительных заболеваний по отношению к пациенткам 2-й группы, к которым относятся ВЗОМТ (р=0,00), вагиниты (р=0,00), цервициты (р=0,00). В отличие от пациенток со своевременными родами и отхождением околоплодных вод, у 9,76% беременных с ПРПО в анамнезе были операции на органах малого таза.

К материнским факторам также относятся заболевания во время настоящей беременности. Известно, что у беременных с ПРПО (1-я группа) значимо чаще развивается анемия (р=0,00), а также они чаще болели во время беременности ОРВИ (р=0,01) и у них чаще развивался вагинит (р=0,02). Статистически значимо чаще пациентки с ПРПО (1-я группа) страдали обострением ИМВП (р=0,00). Угроза прерывания беременности также чаще отмечалась в группе беременных с ПРПО.

Более ранние сроки беременности в родах характерны для 1С подгруппы, в которой безводный период составил 48 ч и более.

На инфекционную причину ПРПО также указывает увеличение показателей М-эхо, уровни СРБ (ниже при использовании антибиотиков) и нейтрофилов (отмечается тенденция к повышению в зависимости от длительности безводного периода). Попытки при помощи маркеров УЗИ проводить прогнозирование проводились, но это касалось пациенток с рубцами на матке, и задача заключалась в профилактике послеродовых кровотечений [19], нами же проведено сравнение между двумя группами: с наличием ПРПО и без него, тогда как сравнения в основном проводятся между беременными с одной патологией, например кровотечение, отличающееся по интенсивности.

Таким образом, среди материнских факторов лидируют воспалительный, что согласуется с научными исследованиями [20], а также частота прерывания беременности, наличие истмико-цервикальной недостаточности, обострение ИМВП во время беременности и повышение частоты анемий у беременных.

Литература

1. Jena B.H., Biks G.A., Gete Y.K., Gelaye K.A. Incidence of preterm premature rupture of membranes and its association with inter-pregnancy interval: a prospective cohort study // Sci. Rep. 2022. Vol. 12, N 1. Article ID 5714. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-022-09743-3

2. Schmitz T., Sentilhes L., Lorthe E., Gallot D., Madar H., Doret-Dion M. et al. Preterm premature rupture of the membranes: Guidelines for clinical practice from the French College of Gynaecologists and Obstetricians (CNGOF) // Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2019. Vol. 236. P. 1-6. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ejogrb.2019.02.021

3. Sklar A., Sheeder J., Davis A.R., Wilson C., Teal S.B. Maternal morbidity after preterm premature rupture of membranes at <24 weeks’ gestation // Am. J. Obstet. Gynecol. 2022. Vol. 226, N 4. P. 558.e.1-558.e.11. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ajog.2021.10.036

4. Kim M.S., Kim S., Seo Y., Oh M.Y., Yum S.K. Impact of preterm premature rupture of membranes and oligohydramnios on in-hospital outcomes of very-low-birthweight infants // J. Matern. Fetal Neonatal Med. 2023. Vol. 36, N 1. Article ID 2195523. DOI: https://doi.org/10.1080/14767058.2023.2195523

5. Boettcher L.B., Clark E.A.S. Neonatal and childhood outcomes following preterm premature rupture of membranes // Obstet. Gynecol. Clin. North Am. 2020. Vol. 47, N 4. P. 671-680. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ogc.2020.09.001

6. Herzlich J., Mangel L., Halperin A., Lubin D., Marom R. Neonatal outcomes in women with preterm premature rupture of membranes at periviable gestational age // Sci. Rep. 2022. Vol. 12, N 1. Article ID 11999. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-022-16265-5

7. Feduniw S., Gaca Z., Malinowska O., Zgliczyńska M., Włodarczyk M., Wójcikiewicz A. et al. The management of pregnancy complicated with the previable preterm and preterm premature rupture of the membranes: what about a limit of neonatal viability? A review // Diagnostics (Basel). 2022. Vol. 12, N 8. P. 2025. DOI: https://doi.org/10.3390/diagnostics12082025

8. Белоусова В.С., Стрижаков А.Н., Свитич О.А., Тимохина Е.В., Кукина П.И., Богомазова И.М. и др. Преждевременные роды: причины, патогенез, тактика // Акушерство и гинекология. 2020. № 2. С. 82-77. DOI: https://doi.org/10.18565/aig.2020.2.82-87

9. Gomez-Lopez N., Romero R., Xu Y., Miller D., Unkel R., Shaman M. et al. Neutrophil extracellular traps in the amniotic cavity of women with intra-amniotic infection: a new mechanism of host defense // Reprod. Sci. 2017. Vol. 24. P. 1139-1153. DOI: https://doi.org/10.1177/1933719116678690

10. Клинические рекомендации "Инфекции амниотической полости и плодных оболочек (хориоамнионит)". 2021. 37 с.

11. Клинические рекомендации "Преждевременные роды". 2022.

12. Нахамчен Л.Г. Функция внешнего дыхания во время беременности у здоровых женщин и с неспецифическими заболеваниями органов дыхания // Бюллетень физиологии и патологии дыхания. 2001. № 8. С. 64-69.

13. Избасарова Б.А., Койжигитова Д.Б., Кулмырзаева Ж.П. и др. Особенности возникновения хронических заболеваний при беременности // Вестник КазНМУ. 2015. № 1. С. 263-266.

14. Ефимкова Е.Б., Новикова С.В., Дулаева Е.В. и др. Острые респираторные инфекции у беременных с заболеваниями органов дыхания. Акушерские и перинатальные исходы // Российский вестник акушера-гинеколога. 2024. Т. 24. № 1. С. 76-82. DOI: https://doi.org/10.17116/rosakush20242401176

15. Артымук Н.В., Елизарова Н.Н. Факторы риска преждевременного разрыва плодных оболочек у женщин с преждевременными родам и в Кемеровской области // Фундаментальная и клиническая медицина. 2016. Т. 1, № 2. С. 6-11.

16. Халафян А.А. СТАТИСТИКА. Математическая статистика с элементами теории вероятностей. Москва : БИНОМ, 2010. 410 с.

17. Карахалис Л.Ю., Стебло Е.И., Пенжоян Г.А. Особенности репродуктивного здоровья пациенток с невынашиванием беременности, имеющие избыточную массу или ожирение // Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2019. Т. 7, № 2 (24). С. 38-41. DOI: https://doi.org/10.24411/2303-9698-2019-12003

18. Карахалис Л.Ю., Андреева М.Д., Ахиджак А.Н. Влияние воспаления на уровень железа у беременных // Фармакология и фармакотерапия. 2023. № 1. С. 26-33. DOI: https://doi.org/10.46393/27132129_2023_1_26

19. Макухина Т.Б., Пенжоян Г.А., Донцова М.В. Прогнозирование кровотечения в родах у женщин с рубцом на матке как инструмент отражения массивной кровопотери: наблюдательное когортное исследование // Кубанский научный медицинский вестник. 2024. Т. 31, № 2. С. 41-54. DOI: https://doi.org/10.25207/1608-2024-31-2-41-54

20. Долгушин И.И., Мезенцева Е.А., Савочкина А.Ю., Кузнецова Е.К. Нейтрофил как "многофункциональное устройство" иммунной системы // Инфекция и иммунитет. 2019. Т. 9, № 1. С. 9-38. DOI: https://doi.org/10.15789/2220-7 619-2019-1-9-38

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)