The "Ferritin 2023" program to study population indicators of serum ferritin in women in the Moscow agglomeration (2023–2024)

• Nikolai I. Stuklov
• Maxim S. Kovalchuk
• Anna A. Gurkina
• Nikolay V. Varekha

Abstract

The article provides an overview of the significance of iron deficiency (ID) as a global problem, focusing on the importance and lack of study of this issue in Russian Federation, and a special role is given to describing the connection between iron deficiency and women’s reproductive health.

The aim of the work was to study serum ferritin (SF) levels in a population of female patients of different age groups in Moscow and the Moscow region to determine the frequency and severity of ID, the possibility and risks of primary prevention of anemia.

Material and methods. The study involved 1971 primary outpatients, of whom 1568 were of reproductive age. The distribution of these samples by age, frequency and severity of ID was studied.

Results. Based on the results of the work, it was concluded that in the total group, 66% of SF were below 40 μg/l, of which 80% were absolute ID (AID). In patients of reproductive age (80% of the total group of patients) at the initial visit to the doctor, the SF indicators were 25 (12; 48) μg/l, which is significantly lower than in the group over 45 years of age (p<0.01). The incidence of values ​​below 40 μg/L was 68%, of which 84% had clinically significant ID. The almost complete absence of cases of detection of excess iron (0.4%) in the studied group was proven.

Conclusion. Based on the results of the study and when comparing it with data from previous studies from 2021–2023, where outside the Moscow agglomeration the frequency of severe AID determined by researchers was significantly higher than in it (p=0.03), the data obtained allowed us to recommend routine primary iron supplementation for the considered group of patients of reproductive age throughout the Russian Federation.

Keywords:iron deficiency; female patients; reproductive age; ferritin; epidemiology; prevention; treatment

References

1. Stuklov N.I., Mitchenkov A.A. Anemia and iron deficiency. Global problems and algorithms of solutions. Terapiya [Therapy]. 2018; (6): 147–56. DOI: https://doi.org/10.18565/therapy.2018.6.147-156 (in Russian)

2. Kumar A., Sharma E., Marley A., et al. Iron deficiency anaemia: pathophysiology, assessment, practical management. BMJ Open Gastro. 2022; 9: e000759. DOI: https://doi.org/10.1136/bmjgast-2021-000759

3. Bathla S., Arora S. Prevalence and approaches to manage iron deficiency anemia (IDA). Crit Rev Food Sci Nutr. 2022; 62 (32): 8815–28.

4. Healthcare in Russia. 2019: statistical compendium. In: Rosstat. Moscow, 2019: 170 p. (in Russian)

5. World Health Organization. Nutritional anaemias: tools for effective prevention and control. World Health Organization, 2017. URL: https://apps.who.int/iris/handle/10665/259425 License: CC BY-NC-SA 3.0 IGO

6. Stuklov N.I., Shikh E.V. Iron deficiency in women of reproductive age: a modern view on the problem. Frequency in the Moscow population. Farmakologiya & farmakoterapiya [Pharmacology & Pharmacotherapy]. 2022; (4): 16–20. DOI: https://doi.org/10.46393/27132129-2022-4-16 (in Russian)

7. Stuklov N.I., Koval’chuk M.S., Gurkina A.A., Kisly N.D. Epidemiology of iron deficiency in Russia: serum ferritin values depending on sex and age. Klinicheskaya meditsina [Clinical Medicine]. 2023; 101 (6): 308–14. DOI: https://doi.org/10.30629/0023-2149-2023-101-6-308-314 (in Russian)

8. WHO guideline on use of ferritin concentrations to assess iron status in individuals and populations. Geneva: World Health Organization, 2020. Licence: CC BY-NC-SA 3.0 IGO.

9. Clinical guidelines – Iron deficiency anemia – 2021-2022-2023 (09.09.2021). (in Russian)

10. Sakhin V.T., Grigor’ev M.A., Kryukov E.V., Kazakov S.P., Sotnikov A.V., Gordienko A.V., et al. Pathogenetic features of anemia of chronic diseases in patients with malignant neoplasms and rheumatic pathology. Onkogematologiya [Oncohemotology]. 2020; 15 (4): 82–90. DOI: https://doi.org/10.17650/1818-8346-2020-15-4-82-90 (in Russian)

11. Sushinskaya T.V., Li E.S., Stuklov N.I. Anemia in oncology. P.A. Onkologiya. Zhurnal imeni P.A. Gertsena [Oncology. Journal named after P.A. Gertsen]. 2021; 10 (1): 64–72. DOI: https://doi.org/10.17116/onkolog20211001164 (in Russian)

На рис. 5, как и в общей группе, видно преобладание пациенток с ДЖ, которые составили 68% выборки молодых женщин. Эту группу представляют больные с тАДЖ (n=474, 45%) и АДЖ (n=417, 39%) (всего 84%), нуждающиеся в обязательном обследовании и лекарственном лечении препаратами железа, что сопоставимо с количеством клинически значимого ДЖ в группе ДЖ общей популяции (коэффициент χ² 0,64, р=0,42).

Группа женщин старше 45 лет составила 403 человека, или 20% общей группы, средний возраст - 49 (47; 51) лет, ФС - 29 (14; 63) мкг/л [t-критерий Стьюдента для значений ФС при сравнении между группами до (37±39,7 мкг/л) и после 45 лет (44±49,2 мкг/л) составил 2,6, р<0,01]. В описываемой группе ДЖ выявлен у 248 человек, что составило 61% этой выборки (коэффициент χ² 1,14, р=0,28, по сравнению с группой с ДЖ до 45 лет). Соотношение различных форм ДЖ и ОДЖ указано в табл. 2.

Из полученных данных следует, что проблема ДЖ касается пациенток любого возраста. В репродуктивном возрасте количественные показатели ФС значимо ниже, чем после 45 лет, что требует более серьезного подхода к профилактике ДЖ. На наш взгляд, в данной ситуации речь должна идти либо о тотальной проверке ФС у всех больных рассматриваемой группы при первичном обращении к врачу, либо об избирательном назначении молодым пациенткам в целях первичной профилактики ДЖ (т.е. назначать препараты железа всем подряд). Такое заключение, учитывая полученные эпидемиологические показатели, не должно вызывать сомнений, тем более что риск приема токсичной дозировки препарата железа практически отсутствует (достоверно реже в репродуктивном возрасте встречается ОДЖ, чем в выборке старше 45 лет), а профессиональная дискуссия должна быть направлена исключительно на выбор доз и длительности применения препаратов железа.

Сравнение эпидемиологических показателей ферритина сыворотки у пациенток репродуктивного возраста в исследованиях "Тынежелезная 2021", "Ферритин 2022" и "Ферритин 2023"

Для того чтобы объективизировать полученные в описанной выше работе данные, ниже представлены результаты ранее проведенных компанией "ЭГИС-РУС" двух других исследований (2021-2022 и 2022-2023 гг). Результаты изучения содержания ФС в популяции 285 женщин репродуктивного возраста Москвы "Тынежелезная 2021" и 1640 женщин из 15 крупнейших городов Центрального и Приволжского регионов России (из которых 1186 были репродуктивного возраста) "Ферритин 2022" представлены в табл. 3 [11]. Учитывая схожесть по количеству больных в выборке и для демонстрации возможной разницы в частоте ДЖ в различных регионах РФ, далее статистический анализ проводили между двумя группами "Ферритин 2022" и "Ферритин 2023" (см. табл. 3).

Таким образом, вне зависимости от времени и локализации проведения исследования получены данные, что в популяции пациенток репродуктивного возраста ДЖ составляет от 68% ("Ферритин 2023") до 76% ("Ферритин 2022") случаев (коэффициент χ² 2,8, р=0,09). Причем тАДЖ значимо чаще встречается именно вне Московской агломерации, что еще больше обостряет проблему для других регионов России. Эти результаты показывают, что в обязательном порядке необходимо разрабатывать рекомендации по рутинному определению ФС или рутинному внедрению медикаментозной коррекции ДЖ в рассматриваемой клинической группе. Тяжесть дефицита железа, его высокая частота - глобальная проблема на территории всей нашей страны, поэтому речь идет не о локальных мерах, а только о последовательных общегосударственных медицинских, социальных и экономических мероприятиях, внедрение которых позволит оказать значимое позитивное влияние на текущие сложные вопросы общественного здравоохранения и рождаемости в РФ.

Выводы

1. Проведенные компаний "ЭГИС-РУС" эпидемиологические исследования показателей ФС в популяции пациенток женского пола первичного амбулаторного звена показало важность проблемы ДЖ на всей территории РФ.

2. Значения ФС в общей группе в Московской агломерации составляют 26 (12; 50) мкг/л, где у 66% пациенток ФС ниже 40 мкг/л, из которых 80% нуждаются в выявлении и устранении причины ДЖ, назначении лечебного курса ферротерапии. Причем чем моложе пациентка, тем ниже у нее запасы железа. Наименьшие значения ФС отмечены в возрастных группах до 49 лет.

3. У пациенток репродуктивного возраста, которые представляют 80% общей группы обследованных, при первичном обращении к врачу средние показатели ФС составили 25 (12; 48) мкг/л, частота значений ниже 40 мкг/л выявляется в 68% случаев, из которых у 84% выявляется тАДЖ и АДЖ. По сравнению с пациентками старше 45 лет у молодых женщин достоверно реже встречается ОДЖ (р=0,008), что делает подход к рутинной профилактике ДЖ всем подряд еще более безопасным в рассматриваемой группе.

4. Сравнение 3 исследований ДЖ, проведенных компанией "ЭГИС-РУС" в Московской агломерации и вне ее в период c 2022 по 2024 г., с пересчетом только на популяцию пациенток репродуктивного возраста показало, что тАДЖ чаще встречается вне столичного региона.

5. Практически полное отсутствие ИЖ на территории РФ и тИЖ в Московской агломерации позволяет сделать заключение о безопасности проведения рутинной первичной саплементации препаратами железа пациенток репродуктивного возраста, что может значимо повлиять на улучшение не только общественного здравоохранения, но и на репродуктивный потенциал всей нашей страны.

Литература

1. Стуклов Н.И., Митченкова А.А. Анемия и дефицит железа. Глобальные проблемы и алгоритмы решений // Терапия. 2018. № 6. С. 147-156. DOI: https://doi.org/10.18565/therapy.2018.6.147-156

2. Kumar A., Sharma E., Marley A. et al. Iron deficiency anaemia: pathophysiology, assessment, practical management // BMJ Open Gastro. 2022. Vol. 9. Article ID e000759. DOI: https://doi.org/10.1136/bmjgast-2021-000759

3. Bathla S., Arora S. Prevalence and approaches to manage iron deficiency anemia (IDA) // Crit. Rev. Food Sci. Nutr. 2022. Vol. 62, N 32. P. 8815-8828.

4. Здравоохранение в России. 2019 : статистический сборник / Росстат. Москва, 2019. 170 с.

5. World Health Organization. Nutritional anaemias: tools for effective prevention and control. World Health Organization, 2017. URL: https://apps.who.int/iris/handle/10665/259425 License: CC BY-NC-SA 3.0 IGO

6. Стуклов Н.И., Ших Е.В. Дефицит железа у женщин репродуктивного возраста: современный взгляд на проблему. Частота встречаемости в московской популяции // Фармакология & фармакотерапия. 2022. № 4. С. 16-20. DOI: https://doi.org/10.46393/27132129-2022-4-16

7. Стуклов Н.И., Ковальчук М.С., Гуркина А.А., Кислый Н.Д. Эпидемиология дефицита железа в России: показатели ферритина сыворотки в зависимости от пола и возраста // Клиническая медицина. 2023. Т. 101, № 6. С. 308-314. DOI: https://doi.org/10.30629/0023-2149-2023-101-6-308-314

8. WHO guideline on use of ferritin concentrations to assess iron status in individuals and populations. Geneva : World Health Organization, 2020. Licence: CC BY-NC-SA 3.0 IGO.

9. Клинические рекомендации - Железодефицитная анемия - 2021-2022-2023 (09.09.2021).

10. Сахин В.Т., Григорьев М.А., Крюков Е.В., Казаков С.П., Сотников А.В., Гордиенко А.В. и др. Патогенетические особенности развития анемии хронических заболеваний у больных со злокачественными новообразованиями и ревматической патологией // Онкогематология. 2020. Т. 15, № 4. С. 82-90. DOI: https://doi.org/10.17650/1818-8346-2020-15-4-82-90

11. Сушинская Т.В., Ли Е.С., Стуклов Н.И. Анемия в онкологии // Онкология. Журнал имени П.А. Герцена. 2021. Т. 10, № 1. С. 64-72. DOI: https://doi.org/10.17116/onkolog20211001164

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)