Пролапс тазовых органов: эпидемиологические тренды и экономическое бремя в условиях глобального постарения населения

• Оразов Мекан Рахимбердыевич
• Радзинский Виктор Евсеевич
• Миннуллина Фарида Фоатовна

Резюме

Распространенность пролапса тазовых органов (ПТО) варьирует в широком диапазоне (до 50%), что подчеркивает масштабы скрытой эпидемии. К ключевым факторам, влияющим на обращение пациенток за медицинской помощью, относится социально-экономический.

На фоне постарения населения к 2050 г. прогнозируется рост числа пациенток с ПТО на 50-70%, что увеличит финансовую нагрузку за счет прямых расходов на лечение и потерь трудоспособности.

Цель работы - проанализировать и систематизировать современные данные о мировой и региональной распространенности ПТО и финансовых затратах на его лечение для прогнозирования нагрузки на систему здравоохранения и разработки стратегий оптимизации медицинской помощи пациентам. В данной статье выполнен анализ структуры оперативных вмешательств при разных клинических формах ПТО в рамках одноцентрового ретроспективного исследования на базе ГАУЗ "Республиканская клиническая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан" за 2013-2023 гг.

Результаты. Распространенность ПТО может достигать 50%, однако отмечены территориальные различия: в США частота этого показателя составляет 25%, а в Японии - 46%. По данным анализа результатов ретроспективного одноцентрового исследования на базе ГАУЗ "Республиканская клиническая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан" за 2013−2023 гг., операции по поводу ПТО составляют 28% в структуре всех оперативных вмешательств на органах репродукции. При этом преобладают операции по коррекции цистоцеле (33,1%) и выпадения матки (56,4%), что отражает необходимость адаптации клинических протоколов с учетом локальной эпидемиологической картины и доступности технологий.

Заключение. Исследование обосновывает необходимость стандартизации диагностических критериев, анализа экономической эффективности с учетом риска рецидивов. Перспективные направления включают оптимизацию хирургических подходов (например, апикальная поддержка снижает частоту повторных операций с 20 до 11%) и развитие эпидемиологических регистров для формирования стратегии развития здравоохранения. Снижение бремени ПТО требует интеграции клинических, эпидемиологических и экономических данных для эффективного распределения ресурсов в условиях глобального постарения населения.

Снижение финансового бремени ПТО требует интеграции клинических, эпидемиологических и экономических данных для приоритизации раннего вмешательства, эффективного распределения ресурсов в условиях постарения населения.

Ключевые слова: пролапс тазовых органов; эпидемиология; экономическая эффективность; хирургическое лечение; пессарий; ректоцеле; цистоцеле; апикальный пролапс

Актуальность

Пролапс тазовых органов (ПТО) - это патологическое состояние, при котором один или несколько органов малого таза (матка, мочевой пузырь, толстая и/или тонкая кишка) пролабируют во влагалище или десцендируют (лат. descendere - нисходить, опускаться) за его пределы вследствие ослабления поддерживающих структур тазового дна. Риск операции по поводу ПТО в течение жизни варьирует от 6 до 19% [1, 2].

При объективном гинекологическом обследовании генитальный пролапс подтверждают у каждой второй пациентки, но о симптомах пролапса врачу сообщают от 3 до 17,7% пациенток, что объясняет несвоевременную диагностику состояния и позднее начало лечения [3-10].

Этот диссонанс свидетельствует о нежелании больных ПТО обсуждать деликатные вопросы даже с медицинскими специалистами, а также подчеркивает проблему недооценки симптомов самими женщинами [11, 12]. Между тем ПТО, оставаясь нелетальным состоянием, существенно ухудшает качество жизни пациенток - их социальную адаптацию, профессиональную активность и интимную жизнь, формируя порочный круг психосоматических расстройств.

J. Hou и соавт. отметили, что на обращение женщин с симптомами ПТО за медицинской помощью влияют [13]:

• социально-демографические факторы (высокие расходы на лечение и диагностику, нехватка времени);
• клинические факторы (тип и продолжительность недержания мочи, тяжесть симптомов, влияние недержания мочи на трудоспособность и качество жизни);
• психологические факторы (стыд, страх побочных эффектов медицинского лечения или обследования и операции);
• когнитивные факторы (мнение, что это нормальное состояние для старения организма, неверие в возможность лечения, надежда, что симптомы исчезнут естественным путем, недооценка проблемы);
• недочеты медицинского обслуживания (недооценка состояния врачом, приоритет других проблем со здоровьем).

При этом возраст, страх перед больницами/врачами и перед диагнозом не влияли на обращение за медицинской помощью [13].

Преобладание той или иной группы симптомов зависит от клинической формы ПТО (передний, задний, апикальный или комбинированный пролапс), но вне зависимости от пораженного компартмента все они связаны со снижением качества жизни [14].

В связи с недооценкой распространенности это состояние справедливо называют скрытой эпидемией: частота выявления ПТО варьирует в широком диапазоне - от 3 до 50%, что обусловлено как различиями в методологии исследований, критериях диагностики, так и культурными особенностями популяций [5, 15, 16]. Например, в США дисфункция тазового дна выявляется у 25% здоровых небеременных женщин, тогда как в Японии 46,5% женщин сообщают минимум об одном симптоме ПТО [3, 4, 8, 17, 18].

Заболеваемость ПТО в ближайшие десятилетия будет расти в связи с постарением населения, а вместе с ней будет увеличиваться количество первичных операций на тазовом дне и общее число рецидивов с необходимостью повторных вмешательств, повышающих экономическую нагрузку [9]. Так, американские специалисты рассчитали, что число больных ПТО в США к 2050 г. вырастет почти на 70% [19]. Более того, результаты Национального обследования здоровья и питания показали, что к 2050 г. более трети женщин старше 20 лет будут иметь как минимум одно расстройство со стороны органов тазового дна [19, 20]. Аналогичные тенденции наблюдаются во всем мире.

Таким образом, ПТО уже сегодня является значимой медико-социальной проблемой, а в течение ближайших десятилетий социально-экономическое бремя генитального пролапса для систем здравоохранения и личных финансов больных будет только расти. Данные об эпидемиологии ПТО частично отражают масштаб скрытой медицинской проблемы, усугубляемой низкой обращаемостью и разнородностью клинических проявлений. Дальнейшее изучение распространенности ПТО и его клинических форм позволит спрогнозировать финансовые затраты системы здравоохранения на лечение и реабилитацию женщин с пролапсом в ближайшей и отдаленной перспективе.

Материал и методы

Выполнен поиск и анализ публикаций о распространенности ПТО, об экономических аспектах лечения генитального пролапса в базах данных PubMed, eLibrary, Cochrane Library, Science Direct по ключевым словам pelvic organ prolapse/пролапс тазовых органов, epidemiology/эпидемиология, cost-effectiveness/экономическая эффективность, cystocele/цистоцеле, rectocele/ректоцеле, apicalprolapse/апикальный пролапс за 2010-2025 гг. Кроме того, в работе освещены данные анализа структуры оперативных вмешательств на тазовом дне в отделении гинекологии Республиканской клинической больницы Министерства здравоохранения Республики Татарстан (Казань) за 2013-2023 гг.

Обсуждение

Структура ПТО отличается выраженной гетерогенностью. Наиболее распространенной формой заболевания является цистоцеле, которое выявляют у 80% пациенток с пролапсом, причем у 20,4% - в изолированной форме [21]. Симптомы стрессового недержания мочи сопутствуют 36,7% комбинированных форм и 58% изолированных форм цистоцеле, что подчеркивает взаимосвязь анатомических дефектов и функциональных нарушений [21]. Задний пролапс (ректоцеле), нередко развивающийся вторично, диагностируют у 40% рожавших женщин, а при дефекографии - у 81% [22, 23]. Апикальный пролапс, составляющий до 49,8% в структуре ПТО, у 85% женщин сочетается с цистоцеле или ректоцеле, определяя полиморфность клинической картины [21, 24]. Его изолированные формы редки (4,4%), однако после гистерэктомии риск развития апикального дефекта возрастает до 6-12% [5, 25, 26]. Ключевым предиктором рецидивирования после хирургического вмешательства становится недостаточность поддержки апикального отдела: без ее коррекции риск повторного пролапса достигает 30-40% [27].

По данным систематического обзора и метаанализа J. Hou и соавт. (80 исследований, n=83 996), частота обращений по поводу недержания мочи, ПТО и недержания кала составляет 29, 42 и 35% соответственно [13].

Лечение легких, умеренных и тяжелых симптомов ПТО включает паллиативную терапию пессарием и хирургическое вмешательство [28-30].

Использование пессария в большинстве ситуаций является "терапией отчаяния", к ней прибегают при ведении женщин, для которых хирургическое вмешательство сопряжено с высоким риском из-за тяжелых соматических заболеваний. У половины пациенток (49%) в течение 12-24 мес после установки пессария могут возникнуть побочные эффекты (например, дискомфорт, боль или чрезмерные выделения) [31, 32].

До 54% женщин, имеющих опыт использования пессария, прибегают к хирургическому вмешательству [29, 31]. По результатам исследования базы данных Medicare, 12% женщин через 1 год после установки пессария перенесли хирургию ПТО; через 9 лет - 24% [33].

Использование пессария в качестве первоначального варианта лечения может отсрочить хирургическую реконструкцию и тем самым снизить эффективность операции, увеличив риск рецидива, а следовательно, расходы здравоохранения. В то же время облегчение симптомов при использовании пессария предотвращает дорогостоящую операцию, что позволяет предположить финансовую эффективность такой терапии по сравнению с операцией. Однако в исследованиях не выявлено экономического преимущества лечения пессарием перед хирургией в общих когортах больных ПТО [9].

Хирургическое лечение остается основным методом коррекции ПТО, однако его эффективность ограничена высокой частотой рецидивов (30%) [34, 35]. Нивелирование клинических симптомов через 1 год после операции отмечается у 80% пациенток, а использование сетчатых имплантатов повышает успешность лечения до 86,4% [36]. Тем не менее анатомические рецидивы регистрируют у 58% женщин, а необходимость повторного вмешательства достигает 30% [34, 35]. По данным А. Panda и соавт., после оперативной реконструкции тазового дна, но без апикальной поддержки частота рецидива ПТО может достигать 40% [27].

Представляет интерес масштабное исследование данных Medicare, выполненное A.A. Khan и соавт. Из числа женщин 65 лет и старше, которым был поставлен диагноз ПТО, только 26% получали лечение: 12% женщин - паллиативное лечение пессарием; 14-15% женщин было выполнено хирургическое вмешательство [20].

При выборе оперативного лечения реконструкция чаще всего затрагивала более одного компартмента: наиболее частой комбинацией были передний, задний и центральный (14-15%), передний и задний (12-13%), передний и апикальный (11-12%), задний и апикальный (10-12%). Наи­менее часто выполняемыми методиками были кольпоклейзис (1%) и изолированные передние (4-6%) и задние (3-4%) реконструктивные вмешательства [20].

С 1999 по 2009 г. отмечено снижение общих показателей гистерэктомий (с абдоминальным и вагинальным доступом), выполняемых при ПТО. Так, изолированный показатель гистерэктомии (без сопутствующего апикального восстановления) снизился с 39 до 28%; число вагинальных гистер­эктомий - с 15,1 до 11,3% среди тех, кто перенес операцию, а показатели "вагинальной гистерэктомии при пролапсе" и "другой вагинальной гистерэктомии" - с 30,8 и 28,2% в 1999 г. до 19,7 и 16,9% к 2009 г. соответственно. Частота сопутствующей апикальной поддержки оставалась низкой на протяжении всего анализируемого периода времени, хотя рост наблюдался - с 22% в 1999 г. до 26% в 2009 г.

Использование сетчатых имплантатов со временем увеличивалось: 17,2 и 40,9% пациенток, перенесших операцию по поводу пролапса, прошли реконструкцию с использованием сетчатого имплантата в 2005 и 2009 гг. соответственно.

Рост заболеваемости ПТО диктует важность определения областей, где заложена точка роста в аспекте эффективности лечения. По данным авторов исследования:

• около 25% женщин - участниц программы Medicare с диагнозом ПТО либо использовали пессарий, либо получили хирургическое лечение;
• хирургическое лечение было более распространено, чем паллиативная терапия пессарием;
• не наблюдалось увеличения использования пессариев с течением времени (с 1999 до 2009 г.);
• хирургическое восстановление одновременно нескольких отсеков было более распространено, чем восстановление изолированных форм или кольпоклейзис;
• уровень кольпорафии не превышал 15%, кольпоклейзиса - 0,5-0,7%;
• наблюдался быстрый рост использования MASH-технологий для коррекции пролапса к 2009 г., несмотря на уведомление, выпущенное FDA относительно использования сетчатых имплантатов в 2008 г. [20].

K.S. Eilber и соавт. провели субанализ данных Medicare для определения частоты повторных операций у женщин после хирургической реконструкции тазового дна. Отмечена значительно более низкая частота повторных операций у женщин, которым также была выполнена апикальная реконструкция во время передней кольпорафии (11 против 20%) [37].

В РФ генитальный пролапс не включен в перечень социально значимых заболеваний, требующих обязательной регистрации. В этой связи эпидемиологические исследования ПТО проводятся отдельными медицинскими учреждениями, единой статистики по стране или централизованного регистра пациенток нет.

Мы провели ретроспективное одноцентровое исследование на базе отделения гинекологии ГАУЗ "Республиканская клиническая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан" (численность женского населения в Республике Татарстан - 2,1 млн чел., из них старше 60 лет - 410 тыс.). Всего с 2013 по 2023 г. было выполнено 51 124 операции на органах малого таза и тазовом дне, из них по поводу ПТО - 14 333 (28,03%).

Оперативные вмешательства по видам пролапса распределились следующим образом:

• цистоцеле (N81.1) - 4739 (33,1%) операций;
• неполное выпадение матки и влагалища (N81.2) - 4148 (29,0%);
• полное выпадение матки и влагалища (N81.3) - 3927 (27,4%);
• ректоцеле (N81.6) - 794 (5,5%);
• выпадение неуточненное (N81.4) - 260 (1,8%);
• энтероцеле влагалища (N81.5) - 105 (0,7%);
• другие формы (N81.8) - 94 (0,7%);
• уретроцеле (N81.0) - 51 (0,4%).

По поводу стрессового недержания мочи (N39.3) выполнено 215 (1,5%) операций (см. рисунок).

Рост медицинских расходов является важной проблемой ПТО. Финансовое бремя ПТО складывается из прямых затрат (на консервативное, хирургическое лечение и последующий уход) и косвенных потерь (снижение трудоспособности).

В исследованиях отмечено [9, 38-42]:

• рост затрат на лечение при поздней диагностике;
• большая экономическая эффективность хирургических методов по сравнению с выжидательной тактикой;
• преимущество вагинального подхода в краткосрочной перспективе (до 5 лет) и для женщин более старшего возраста;
• преимущество лапароскопической/роботизированной сакрокольпопексии на длительном временном горизонте (10 лет и более) и для более молодых женщин;
• стоимость нехирургического ведения (пессарии) на первоначальном этапе составляет 20-30% затрат на оперативное лечение.

В США сравнили экономическую эффективность выжидательной тактики, использования пессариев и хирургического вмешательства при симптомах ПТО [38]. Авторы сообщили, что и пессарии, и хирургическое вмешательство были экономически выгодными по сравнению с выжидательной тактикой.

R. Wang и соавт. сравнили затраты на лечение апикального пролапса с использованием статистической модели для учета осложнений и рецидива [39]. Авторы показали, что по сравнению с выжидательной тактикой ведения симптоматического апикального пролапса оперативное лечение всегда экономически эффективнее. Если речь идет о выборе между хирургическими методами, то вагинальный доступ экономически более эффективен для пожилых пациенток, а лапароскопическая или роботизированная операция по сравнению с вагинальным доступом предпочтительнее для женщин молодого и среднего возраста. Авторы показали: несмотря на более высокие показатели осложнений при лапароскопической/роботизированной сакрокольпопексии, в долгосрочной перспективе эти вмешательства экономически более эффективны по сравнению с вагинальным доступом [39].

Â.J. Ben и соавт. оценили экономическую эффективность пессария (n=1605) в качестве первоначального варианта лечения по сравнению с хирургическим вмешательством при симптомах ПТО средней и тяжелой степени [9]. Авторам не удалось показать неменьшую эффективность использования пессария по сравнению с хирургией в отношении субъективного улучшения. Несмотря на это, они предположили, что использование пессария в качестве перво­начального варианта лечения у женщин с симптоматическим ПТО может быть экономически эффективным.

Операционные расходы зависят от продолжительности хирургической реконструкции, использования расходных медицинских инструментов, сетчатых имплантатов и шовных материалов. По оценке B. St. Martin и соавт., затраты на хирургическое лечение ПТО в США с 2016 по 2018 г. составляли 1,523 млрд долл. в год (более 140 тыс. операций), а медианная стоимость одной процедуры немного увеличилась - с 8837 долл. в 2016 г. до 8958 долл. в 2018 г. [40]. Апикальная коррекция выполнена 44,7% пациенток, гистерэктомия - 42,3%. Средний возраст прооперированных больных составлял 62 года, 20% были моложе 50 лет.

A.S. El Haraki и соавт. в ретроспективном когортном исследовании сравнили расходы (больничные расходы, прямые и косвенные затраты) при лечении женщин, перенесших восстановление влагалища собственными тканями и минимально инвазивную сакрокольпопексию с сопутствующей гистерэктомией [2]. Минимально инвазивная сакрокольпопексия обошлась дороже, чем восстановление влагалища собственными тканями.

По данным J. Wlodarczyk и соавт. [41], при сравнении расходов на роботизированную и лапароскопическую ректопексию с сетчатым имплантатом не обнаружено клинических преимуществ первой методики перед второй. При этом затраты на роботизированную операцию были существенно выше, чем при лапароскопическом вмешательстве (46 118 против 33 090 долл. - стоимость операции; 60 723 против 40 798 долл. - стационарное лечение; 106 841 против 73 888 долл. - общие затраты).

В России стоимость оперативного лечения ПТО в 2025 г. различается в разных регионах: в Москве, по данным тарифного соглашения Территориального фонда обязательного медицинского страхования (ТФОМС), она составляет 212 тыс. руб. (операции по поводу цистоцеле, неполного и полного опущения матки и стенок влагалища, ректоцеле, гистерэктомия); в Республике Татарстан - около 100 тыс. руб. [42, 43].

Таким образом, изучение распространенности ПТО и его клинических форм является ключевым инструментом для планирования медицинской помощи населению и прогнозирования потребностей системы здравоохранения. Рост заболеваемости ПТО, связанный с постарением населения, требует разработки стратегий ранней диагностики, персонализированного лечения и снижения частоты рецидивов, что может способствовать повышению экономической эффективности лечения и служить ориентиром для принятия решений как медицинскими работниками, так и организаторами здравоохранения. Интеграция эпидемиологических данных и финансовых моделей - основа для устойчивого планирования медицинской помощи в текущий момент и в долгосрочной перспективе.

На основании выполненного анализа мы выделили несколько ключевых направлений для будущих исследований в области эпидемиологии ПТО и экономических аспектов лечения генитального пролапса.

1. Стандартизация эпидемиологического мониторинга и диагностических критериев:

• разработка унифицированных критериев диагностики для улучшения сопоставимости данных между странами, результатов разных исследований;
• исследование культурных и социальных барьеров, влияющих на обращаемость (стигматизация, низкая осведомленность).

2. Исследование экономической эффективности различных вариантов лечения с учетом рецидивирования и развития послеоперационных осложнений:

• сравнение долгосрочной финансовой эффективности разных хирургических вмешательств;
• анализ/сравнение экономической целесообразности раннего хирургического и отсроченного лечения (после неудачи консервативной терапии);
• оценка финансовых затрат на первичную операцию с использованием сетчатых имплантатов и повторное вмешательство.

3. Оптимизация хирургических подходов с учетом демографических тенденций и региональных различий:

• сравнение экономической эффективности вагинальных, лапароскопических и роботизированных методов для разных возрастных групп;
• исследование роли апикальной поддержки в хирургии тазового дна в снижении рецидивов и ее влияния на общие затраты;
• анализ региональных различий в доступе к минимально инвазивным технологиям и их экономических последствий.

4. Прогнозирование нагрузки на системы здравоохранения в условиях постарения населения:

• моделирование роста заболеваемости ПТО с учетом демографических изменений;
• оценка влияния ПТО на косвенные экономические потери (снижение трудоспособности, инвалидизация, психосоциальные последствия).

Эти направления помогут сократить разрыв между эпидемиологическими данными и клинической практикой, оптимизировать текущие расходы и спрогнозировать финансовое бремя ПТО на системы здравоохранения. Особое внимание следует уделить исследованиям для выработки единых стандартов, а также внедрению регистров ПТО для долгосрочного мониторинга.

Заключение

Рост заболеваемости ПТО до 2050 г. на 50-70%, связанный с постарением населения, усилит финансовую нагрузку на системы здравоохранения.

Низкая обращаемость пациенток (3-17,7%) и культурные барьеры приводят к поздней диагностике, что влечет за собой рост затрат на лечение осложнений и рецидивов.

Обращает на себя внимание клиническая гетерогенность ПТО с преобладанием цистоцеле и комбинированных форм, что требует дифференцированного, персонализированного подхода к лечению для улучшения его результатов и снижения риска рецидивов.

Необоснованное использование пессария снижает перво­начальные расходы на 70-80%, но часто требует перехода к хирургии, нередко на более поздней стадии, что сказывается на отдаленных клинических результатах и финансовых затратах на оперативную реконструкцию тазового дна.

Хирургия с апикальной поддержкой уменьшает риск рецидивов (с 40 до 11-20%), снижая долгосрочные затраты.

Внедрение лапароскопических и роботизированных методов, несмотря на высокую начальную стоимость, демонстрирует долгосрочную экономическую эффективность, особенно для молодых пациенток, что требует пересмотра финансирования высокотехнологичной помощи в условиях постарения населения.

Анализ результатов ретроспективного одноцентрового исследования на базе ГАУЗ "Республиканская клиническая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан" выявил преобладание операций по коррекции цистоцеле (33,1%) и выпадения матки (56,4%), что отражает необходимость адаптации клинических протоколов с учетом локальной эпидемиологической картины и доступности техно­логий.

Исследование обосновывает необходимость стандартизации диагностических критериев, анализа экономической эффективности с учетом риска рецидивов. Отсутствие единой статистики затрудняет прогнозирование. Перспективные направления включают создание эпидемиологических регистров для формирования стратегии развития здравоохранения, а также оптимизацию хирургических подходов с целью улучшения анатомических результатов и профилактики рецидивов ПТО. Снижение бремени ПТО требует интеграции клинических, эпидемиологических и экономических данных для эффективного распределения ресурсов в условиях глобального постарения населения.

Литература

1. Fialkow M.F., Newton K.M., Lentz G.M., Weiss N.S. Lifetime risk of surgical management for pelvic organ prolapse or urinary incontinence // Int. Urogynecol. J. Pelvic Floor Dysfunct. 2008. Vol. 19, N 3. P. 437-440.

2. El Haraki A.S., Shepherd J.P., Parker-Autry C., Matthews C.A. Financial analysis of minimally invasive sacrocolpopexy compared with native tissue vaginal repair with concomitant hysterectomy // Int. Urogynecol. J. 2023. Vol. 34, N 5. P. 1121-1126.

3. Benti Terefe A., Gemeda Gudeta T., Teferi Mengistu G., Abebe S.S. Determinants of pelvic floor disorders among women visiting the gynecology outpatient department in Wolkite University Specialized Center, Wolkite, Ethiopia // Obstet. Gynecol. Int. 2022. Vol. 2022. Article ID 6949700.

4. Dheresa M., Worku A., Oljira L. et al. One in five women suffer from pelvic floor disorders in Kersa district Eastern Ethiopia: a community-based study // BMC Womens Health. 2018. Vol. 18, N 1. P. 95.

5. Weintraub A.Y., Glinter H., Marcus-Braun N. Narrative review of the epidemiology, diagnosis and pathophysiology of pelvic organ prolapse // Int. Braz. J. Urol. 2020. Vol. 46, N 1. P. 5-14.

6. Peinado-Molina R.A., Hernández-Martínez A., Martínez-Vázquez S. et al. Pelvic floor dysfunction: prevalence and associated factors // BMC Public Health. 2023. Vol. 23, N 1. P. 2005.

7. Malaekah H., al Medbel H.S., al Mowallad S. et al. Prevalence of pelvic floor dysfunction in women in Riyadh, Kingdom of Saudi Arabia: a cross-sectional study // Womens Health. 2022. Vol. 18. Article ID 174550652110722.

8. Sawai M., Yuno C., Shogenji M. et al. Prevalence of symptoms of pelvic floor dysfunction and related factors among Japanese female healthcare workers // Low Urin. Tract Symptoms. 2022. Vol. 14, N 5. P. 380-386.

9. Ben Â.J., van der Vaart L.R., Bosmans J.E. et al.; PEOPLE Group. Cost-effectiveness of pessary therapy versus surgery for symptomatic pelvic organ prolapse: an economic evaluation alongside a randomised non-inferiority controlled trial // BMJ Open. 2024. Vol. 14, N 5. Article ID e075016.

10. Dieter A.A., Wilkins M.F., Wu J.M. Epidemiological trends and future care needs for pelvic floor disorders // Curr. Opin. Obstet. Gynecol. 2015. Vol. 27, N 5. P. 380-384.

11. Glazener C.M., Breeman S., Elders A., et al.; PROSPECT Study Group. Mesh, graft, or standard repair for women having primary transvaginal anterior or posterior compartment prolapse surgery: two parallel-group, multicentre, randomised, controlled trials (PROSPECT) // Lancet. 2017. Vol. 389, N 10 067. P. 381-392.

12. Cheung R.Y.K., Chan S.S.C., Shek K.L. et al. Pelvic organ prolapse in Caucasian and East Asian women: a comparative study // Ultrasound Obstet. Gynecol. 2019. Vol. 53, N 4. P. 541-545.

13. Hou J., Zhao Y., Zhuang S. et al. Visit rates and risk factors of healthcare-seeking behavior for urinary incontinence, fecal incontinence, and pelvic organ prolapse among women: a systematic review and meta-analysis // Geriatr. Nurs. 2025. Vol. 63. P. 307-319.

14. Doaee M., Moradi-Lakeh M., Nourmohammadi A. et al. Management of pelvic organ prolapse and quality of life: a systematic review and meta-analysis // Int. Urogynecol. J. 2014. Vol. 25, N 2. P. 153-163.

15. Hendrix S.L., Clark A., Nygaard I. et al. Pelvic organ prolapse in the Women’s Health Initiative: gravity and gravidity // Am. J. Obstet. Gynecol. 2002. Vol. 186, N 6. P. 1160-1166.

16. Olsen A.L., Smith V.J., Bergstrom J.O. et al. Epidemiology of surgically managed pelvic organ prolapse and urinary incontinence // Obstet. Gynecol. 1997. Vol. 89, N 4. P. 501-506.

17. Hong M.K., Ding D.C. Current treatments for female pelvic floor dysfunctions // Gynecol. Minim. Invasive Ther. 2019. Vol. 8, N 4. P. 143.

18. Wu J.M., Vaughan C.P., Goode P.S. et al. Prevalence and trends of symptomatic pelvic floor disorders in U.S. women // Obstet. Gynecol. 2014. Vol. 123, N 1. P. 141-148.

19. Wu J.M., Hundley A.F., Fulton R.G., Myers E.R. Forecasting the prevalence of pelvic floor disorders in U.S. Women: 2010 to 2050 // Obstet. Gynecol. 2009. Vol. 114, N 6. P. 1278-1283.

20. Khan A.A., Eilber K.S., Clemens J.Q. et al. Trends in management of pelvic organ prolapse among female Medicare beneficiaries // Am. J. Obstet. Gynecol. 2015. Vol. 212, N 4. P. 463.e1-e8.

21. Лактионова М.В., Коркан А.И. Новая концепция применения синтетического протезного материала в хирургии генитального пролапса // Наука о жизни и здоровье. 2019. № 1. С. 26-39. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/novaya-kontseptsiya-primeneniya-sinteticheskogo-proteznogo-materiala-v-hirurgii-genitalnogo-prolapsa (дата обращения: 28.04.2025).

22. Mustain W.C. Functional disorders: rectocele // Clin. Colon Rectal Surg. 2017. Vol. 30, N 1. P. 63-75.

23. Grossi U., Horrocks E.J., Mason J. et al.; NIHR CapaCiTY Working Group; Pelvic Floor Society. Surgery for constipation: systematic review and practice recommendations: results IV: recto-vaginal reinforcement procedures // Colorectal Dis. 2017. Vol. 19, suppl. 3. P. 73-91.

24. Maher C., Yeung E., Haya N. et al. Surgery for women with apical vaginal prolapse // Cochrane Database Syst Rev. 2023. Vol. 7, N 7. CD012376.

25. Barber M.D., Maher C. Epidemiology and outcome assessment of pelvic organ prolapse // Int. Urogynecol. J. 2013. Vol. 24, N 11. P. 1783-1790.

26. Aigmueller T., Dungl A., Hinterholzer S. et al. An estimation of the frequency of surgery for posthysterectomy vault prolapse // Int. Urogynecol. J. 2010. Vol. 21, N 3. P. 299-302.

27. Panda A., Khattar N. Pelvic organ descent as a cause of bladder outlet obstruction // Female Bladder Outlet Obstruction and Urethral Reconstruction. Springer, 2021. P. 77-85.

28. Brown H.W., Hegde A., Huebner M. et al. International urogynecology consultation chapter 1 committee 2: epidemiology of pelvic organ prolapse: prevalence, incidence, natural history, and service needs // Int. Urogynecol. J. 2022. Vol. 33, N 2. P. 173-187.

29. van der Vaart L.R., Vollebregt A., Milani A.L. et al. Effect of pessary vs surgery on patient-reported improvement in patients with symptomatic pelvic organ prolapse: a randomized clinical trial // JAMA. 2022. Vol. 328, N 23. P. 2312-2323.

30. Bugge C., Adams E.J., Gopinath D. et al. Pessaries (mechanical devices) for managing pelvic organ prolapse in women // Cochrane Database Syst. Rev. 2020. Vol. 11, N 11. CD004010.

31. van der Vaart L.R., Vollebregt A., Milani A.L. et al. Pessary or surgery for a symptomatic pelvic organ prolapse: the PEOPLE study, a multicentre prospective cohort study // BJOG. 2022. Vol. 129, N 5. P. 820-829.

32. de Albuquerque Coelho S.C., de Castro E.B., Juliato C.R. Female pelvic organ prolapse using pessaries: systematic review // Int. Urogynecol. J. 2016. Vol. 27, N 12. P. 1797-1803.

33. Alperin M., Khan A., Dubina E. et al. Patterns of pessary care and outcomes for Medicare beneficiaries with pelvic organ prolapse // Female Pelvic Med. Reconstr. Surg. 2013. Vol. 19, N 3. P. 142-147.

34. Friedman T., Eslick G.D., Dietz H.P. Risk factors for prolapse recurrence: systematic review and meta-analysis // Int. Urogynecol. J. 2018. Vol. 29, N 1. P. 13-21.

35. Shi W., Guo L. Risk factors for the recurrence of pelvic organ prolapse: a meta-analysis // J. Obstet. Gynaecol. 2023. Vol. 43, N 1. Article ID 2160929.

36. Bohlin K.S., Ankardal M., Nüssler E. et al. Factors influencing the outcome of surgery for pelvic organ prolapse // Int. Urogynecol. J. 2018. Vol. 29, N 1. P. 81-89.

37. Eilber K.S., Alperin M., Khan A. et al. Outcomes of vaginal prolapse surgery among female Medicare beneficiaries: the role of apical support // Obstet. Gynecol. 2013. Vol. 122, N 5. P. 981-987.

38. Hullfish K.L., Trowbridge E.R., Stukenborg G.J. Treatment strategies for pelvic organ prolapse: a cost-effectiveness analysis // Int. Urogynecol. J. 2011. Vol. 22, N 5. P. 507-515.

39. Wang R., Hacker M.R., Richardson M. Cost-effectiveness of surgical treatment pathways for prolapse // Female Pelvic Med. Reconstr. Surg. 2021. Vol. 27, N 2. P. e408-e413.

40. St Martin B., Markowitz M.A., Myers E.R. et al. Estimated national cost of pelvic organ prolapse surgery in the United States // Obstet. Gynecol. 2024. Vol. 143, N 3. P. 419-427.

41. Wlodarczyk J., Brabender D., Gupta A. et al. Increased cost burden associated with robot-assisted rectopexy: do patient outcomes justify increased expenditure? // Surg. Endosc. 2023. Vol. 37, N 3. P. 2119-2126.

42. Тарифное соглашение на оплату медицинской помощи, оказываемой по территориальной программе обязательного медицинского страхования города Москвы на 2025 год. URL: https://mosgorzdrav.ru/ru-RU/document/default/download/4653.html (дата обращения: 28.04.2025).

43. Тарифное соглашение об оплате медицинской помощи по Территориальной программе обязательного медицинского страхования Республики Татарстан на 2025 год от 10.02.2025. URL: https://www.fomsrt.ru/files2/%D0%A2%D0%A1_%D0%9E%D0%9C%D0%A1_%D0%A0%D0%A2_2025.pdf (дата обращения: 28.04.2025).

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)